«Вот и все, — мелькает в голове. — Как глупо… Разыграть собственную смерть, сбежать из-под носа могущественного дракона, заслужить признание другого и… умереть под колесами…»

Я зажмуриваюсь, ожидая сокрушающего удара, неминуемой боли…

Но вместо этого в следующую секунду меня что-то с силой бьет в бок.

Жестко. Больно.

Что-то сильное и теплое обвивается вокруг моей талии, выдергивая меня из-под самых колес.

Я не успеваю даже осознать, что произошло, как мы вместе — я и мой спаситель — катимся кубарем по булыжникам, сдирая кожу на ладонях и локтях.

Грохот кареты Валериуса удаляется, оставляя после себя лишь облако пыли.

Я лежу на чем-то твердом и одновременно мягком, пытаясь отдышаться.

Сердце колотится где-то в горле, все тело гудит от ушибов.

Я слышу над ухом знакомый, чуть насмешливый голос, прерываемый тяжелым дыханием:

— Надеюсь, это не слишком мягкое приземление не помешает тебе продолжать мое лечение?

Я открываю глаза и понимаю, что лежу прямо на Дамиане, который все еще крепко держит меня за талию, прижимая к себе.

Я на нем.

Он подо мной.

Я мгновенно вспыхиваю, чувствуя под собой его твердое, мускулистое тело, и спешно пытаюсь скатиться с него.

— Спасибо, — бормочу я, краснея еще гуще. — Спасибо… Пока я нахожусь в сознании, ничего помешает мне исполнять мой врачебный долг.

Я кое-как поднимаюсь на дрожащие ноги.

— Спасибо, капитан, — повторяю я, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. — Вы… вы очень вовремя. Если бы не вы… — мне даже сложно продолжать, — Как вы здесь оказались?

— Я искал тебя, — говорит он, принимая мою руку. — Утром мне принесли донесение, которым я хотел с тобой поделиться. Но, если честно, сейчас меня больше интересует, что, демоны побери, здесь устроил этот щенок Валериус?

Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю. В тот момент, когда я помогаю Дамиану подняться, он вдруг глухо стонет, и его лицо искажается от боли.

Он хватается за ногу — ту самую, больную, — и оседает на брусчатку.

— Дамиан! — в ужасе вскрикиваю я. — Что такое?

Он не отвечает, только стискивает зубы, его лоб покрывается испариной.

Я в панике опускаюсь рядом с ним.

Его нога. Боже, похоже что он дал на нее слишком сильную нагрузку. Мне даже страшно представить какую скорость должен был развить Дамиан, чтобы догнать эту карету и перехватить меня в падении.

Я отбрасываю в сторону все мысли и моментально становлюсь врачом.

Мои пальцы тут же ощупывают его ногу. Кожа, которая и до этого была прохладной, сейчас просто ледяная. Она бледнеет у меня на глазах, приобретая мертвенный, мраморный оттенок.

Я лихорадочно ищу пульс у него на стопе.

Нет.

Под коленом?

Тоже нет.

Господи…

— Тромбоз, — выдыхаю я, и мой собственный голос звучит для меня чужим. — Острый тромбоз.

Я с отчаянием понимаю, что ситуация только что из плохой превратилась в катастрофическую.

Сгусток крови, появившийся из-за чрезмерной нагрузки, полностью перекрыл ему и без того суженную артерию.

Паника, которую я только что испытала, возвращается с новой, утроенной силой.

Это уже не шутки.

Все мои отвары и процедуры теперь — как мертвому припарка.

Речь больше не идет о том, сможет ли он бегать. Речь идет о том, потеряет ли он ногу в ближайшие несколько часов или нет.

«Гангрена, — стучит в висках. — Если не восстановить кровоток, начнется некроз тканей. А это чревато самым страшным… ампутацией».

Я в дикой панике. Что делать?!

В моем мире я бы крикнула: «Срочно! Тромбэктомию! Готовьте операционную! Гепарин!» И уже везла бы его на каталке по коридору, но здесь…

Здесь сама операция по шунтированию была под вопросом, а уж экстренное удаление тромба.

А единственный человек, дракон, который мог бы помочь с таким отчаянным диагнозом, куда-то исчез.

«Ронан, — мысленно кричу я, — ну куда тебя унесло?! И почему именно сейчас?!»

— Капитан, — я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, — нам нужно срочно вернуться в лечебницу. Срочно. Вы можете встать? Обопритесь на меня.

Я помогаю ему подняться.

Это мучительно трудно. Дамиан — сильный, тяжелый мужчина, а я, хоть и выносливая, но все же женщина.

К тому же, пока Валериус тащил меня в карету, мы успели отъехать на приличное расстояние от заднего двора.

Мы идем, и это больше похоже на пытку.

Я — его костыль, его единственная опора. Я почти тащу его на себе, закинув его руку себе на плечо. Каждый его шаг отдается стоном, который он отчаянно пытается сдержать.

Мои собственные ссадины горят огнем, сердце колотится от страха и напряжения. «Только бы успеть, — стучит в висках. — Только бы успеть…»

Я лихорадочно соображаю, что делать.