Я вжимаюсь в холодную стенку шкафа, стараясь даже не дышать. В вестибюле слишком светло, каждый шорох кажется громом. Но то, что я вижу сквозь узкую щель, заставляет мой рассудок пошатнуться.

Там, в самом центре, где обычно стоял величественный и спокойный Ронан, сейчас расхаживает он.

Валериус.

Он выглядит так, будто всегда здесь и хозяичал. Его голос, обычно вкрадчивый и едкий, теперь звучит властно, почти торжественно. Он раздаёт указания санитарам и младшим лекарям, которые затравленно выполняют его приказы.

— Не в ту палату! В правый корпус! Разве вы не видите, что у него травма груди? Немедленно дренаж! И проследите, чтобы инструменты были стерильны, а не как в последний раз!

Откуда он здесь?

Мысли путаются, сбиваясь в панический вихрь.

Он же сбежал!

После похищения, после конфликта с Дамианом, он должен был скрываться, бояться разоблачения!

А он здесь.

Он командует, как будто ничего и не произошло.

— Этого в пятую палату! — указывает Валериус на носилки. — Раны от когтей промыть спиртом и зашить немедленно. Этого — в операционную!

И если он здесь, что тогда с Эйнаром?

Холодный ужас, липкий и тяжелый, скользит по позвоночнику.

Я прикрываю рот рукой, чтобы заглушить предательский звук собственного дыхания, и внимательнее вглядываюсь в суету.

Носилки, которые носят санитары, завалены не обычными больными.

Это солдаты. В чёрно-серебряных мундирах, которые порваны, испачканы сажей и запекшейся кровью.

У одного перебинтована голова, у другого неестественно вывернута нога.

Судя по всему, это те, кто пострадал в том самом коридоре. От драконьей ярости Ронана и Джареда.

И Валериус… лечит их. Не просто командует, а лично осматривает, щупает пульс, отдает приказы.

А рядом с ним, как тень, мелькает другая фигура.

Тощий, с лицом крысы и перевязанной рукой. Тот самый сыщик, обладатель змеиного голоса.

Значит, они воссоединились.

И этот тип явно теперь при Валериусе на правах главного интригана и, видимо, единственного, кому тот доверяет.

Они отходят чуть в сторону, к окну, но их разговор все же долетает до меня, пусть и обрывками.

— …не переживаете ли вы, господин? — шипит его помощник своим противным голосом. — Всё же он был вашим учителем. Вы его… уважали.

Сердце замирает.

Они говорят о Ронане!

Валериус поворачивается к нему, и его профиль кажется вырезанным из льда в ярком свете ламп. Он отмахивается, словно отгоняя назойливую муху, но на его лице нет привычной надменности.

Есть что-то другое — усталое, циничное, почти раздраженное.

— Уважал? Да, конечно, я уважал его, — говорит Валериус, и его голос, на секунду, лишается металла, становясь просто человеческим, уставшим. — Он был величайшим умом, который я знал. Архилекарем, на которого я равнялся. И да, мне… искренне жаль, что всё закончилось именно так.

От этих слов сердце у меня падает куда-то в бездну, а по спине разливается ледяной пот.

В смысле закончилось?!

У меня подкашиваются ноги и я цепляюсь за шкаф, чтобы не упасть.

В ушах звенит.

О чем они говорят? Что именно закончилось?!

Нет, нет, нет.

Это не может значить то, что я думаю.

Ронан не мог… Он же дракон! Он выжил после отравления! Он…

Но Валериус продолжает, и его голос снова твердеет, наполняясь горькой убежденностью.

— Но он сам виноват в своем падении. Он ослеп. Связался с этой… выскочкой. С этой лживой тварью, Эолой. — Он произносит мое имя с таким презрением, что мне хочется закричать. — Она дурила ему голову своими трюками, втерлась в доверие, и он, всегда такой проницательный, повёлся. Подставил под удар не только себя, но и всё наше дело. И, как итог, поплатился за свою слепоту. Маркграф Леннард лишь восстановил справедливость. А я… — он выпрямляется, и в его глазах загорается знакомый, ненасытный огонёк амбиций, — я лишь оказался рядом, чтобы подхватить упавшее знамя. Королевская лечебница — это сердце империи, она не должна оставаться без Архилекаря. Леннард понимает это. И поэтому, теперь я — новый Архилекарь. Как и должно было быть. Просто сейчас события ускорили свой ход.

Я вжимаюсь в пыльную заднюю стенку шкафа, и ногти непроизвольно впиваются в ладони. Внутри всё клокочет от ядовитой смеси ужаса и запредельного, жгучего возмущения.

“Архилекарем захотел стать?! А жопа не слипнется от такой наглости?!”

Ронан создавал это место годами, он вкладывал сюда душу, знания и авторитет, а эта крыса в накрахмаленном воротничке уже примеряет его кресло, едва в коридорах высохла кровь.