Тёмный камзол порван в нескольких местах, и сквозь разрывы видна кожа, покрытая ужасными ранами. Не просто порезами, а глубокими, обугленными ожогами, будто переливающихся какой-то странной синевой.

Я сразу узнаю этот след — магические алебарды солдат Леннарда. Те самые, что «шипели» при контакте с кожей Ронана.

Лицо Джареда бледное, на лбу выступили капли холодного пота. Глаза, обычно полные неистовой энергии, сейчас тусклые, но в них всё ещё теплится толика прежней одержимости.

Джаред тяжело дышит, его грудь вздымается с хрипом. Он на грани потери сознания и держится на одном лишь упрямстве.

— Ольга! — Эйнар, увидев, что я упала, бросается ко мне, забыв про Милену. Он пытается оторвать руку Джареда от моей ноги, но это как пытаться сдвинуть каменную глыбу.

— Отстань, мальчишка, — хрипит Джаред, даже не глядя на него.

— А ну пусти её, чудовище! — Эйнар, не раздумывая, с размаху бьёт кулаком по запястью Джареда, в самое чувствительное место у сухожилий.

Джаред издаёт сдавленный стон, и его пальцы на миг разжимаются. Эйнар тут же выдёргивает мою ногу и тянет меня на ноги.

— Скорее, пока он не очнулся! Уходим!

Но я не двигаюсь.

Я смотрю на Джареда.

Он всё ещё сидит, его рука, которую только что отбросил Эйнар, бессильно опустилась. Другая рука медленно, будто через невероятное усилие, тянется ко мне. Его пальцы дрожат.

— Рецепт... — его голос — едва слышный шелест. — Эола... скажи... как снять… это прок…

Последние слова срываются в хрип. Его глаза закатываются, веки медленно смыкаются.

Рука падает на пол с глухим стуком.

Он теряет сознание.

— Ольга, чего ты ждешь?! — Эйнар тянет меня за рукав. — Лоррет уже у лестницы, нам надо уходить, пока солдаты не вернулись!

Я смотрю на неподвижную фигуру герцога, и внутри меня начинается настоящая война.

Напуганная женщина внутри меня кричит: «Беги! Оставь его! Он преследовал тебя, он угрожал тебе, он — твой личный кошмар! Если ты оставишь его здесь, ты будешь свободна!»

Но врач, который годами учился спасать жизни, смотрит иначе.

Эти ожоги — они магические. Если их не обработать немедленно, начнется некроз тканей, а, возможно, что-то и похуже.

Если бы не его дикая, неконтролируемая ярость, которая обрушилась на солдат Леннарда, создав тот самый хаос… у меня не было бы ни единого шанса. Он, сам того не желая, стал моим союзником в этой схватке, позволив сначала сбежать, а потом отвлечь внимание от Милены. И заплатил за это.

Так что сейчас, он — пациент. Беспомощный, раненый пациент.

— Мы не можем его оставить, — шепчу я, и сама пугаюсь своих слов.

— Что?! — Эйнар застывает на месте. — Ты с ума сошла? Ты же сама говорила, что он пытался тебя прикончить!

Я смотрю на Джареда.

Без сознания он не кажется таким грозным — просто израненный мужчина, который истекает кровью в дыму.

Сердце колотится, рвётся на части.

Я ненавижу его. Боюсь его.

Я не хочу к нему прикасаться.

Но если я уйду сейчас, и он умрёт... это будет не смерть врага. Это будет смерть пациента, которого я могла спасти и не спасла.

Может, для Эолы это будет победой. Но для врача во мне — это будет предательством самой себя, крушением того стержня, что поддерживал меня все это время. Пульс слабый, дыхание поверхностное, множественные травмы, ожоги, есть нешуточный риск отёка мозга или остановки сердца от болевого шока.

— Он тяжелораненый, Эйнар, — перебиваю я его, и в голосе появляются стальные нотки заведующей отделением. — Без помощи он может умереть здесь от некроза, кровопотери или инфекции. А кроме того, — я опускаю голос до шёпота, — он — еще один свидетель против Леннарда. Он видел его солдат, его методы. Если Леннард найдет его в таком состоянии, он наверняка его добьет. Нам надо помочь ему. Возьмем его с собой.

— Что?! — Эйнар смотрит на меня так, будто у меня только что выросла вторая голова. — Ты хочешь взять этого... этого зверя с собой? Зачем, Ольга? Он же охотится за тобой!

Его вопрос бьёт прямо в самое больное место, в ту самую трещину, где борются друг с другом врач и напуганная женщина.

Отчаяние, злое и беспомощное, подступает к горлу.

— Я знаю! — вырывается у меня, и голос звучит хрипло, с надрывом. — Я прекрасно знаю это! Но я давала КЛЯТВУ, Эйнар! Клятву врача! В моем мире, в моей жизни это не просто слова. Я живу этими принципами и не могу поступить иначе. Если я оставлю его здесь умирать в муках, я перестану быть собой. Неужели ты не понимаешь?

Мои слова, кажется, ранят его сильнее, чем я ожидала. Он вздрагивает, и в его глазах мелькает не просто обида, а что-то глубокое, личное.

Он отводит взгляд, сжимая кулаки.