Степан Павлович на это ничего не ответил, потому что прекрасно знал, что это правда, но поднял на Романа Михайловича раздраженный взгляд.

— Что же вы от меня теперь хотите? Проблема устранена, я, пожалуй, пойду работать.

— Просто расскажите, как выглядела та девица, которая вас позвала.

Он признался:

— Да обычная… Из этих барышень, что учатся на курсах. Умоляла меня помочь.

— А вам не показалось странным, что зовут именно вас, а не кого-то из низшего персонала? У нас сторожей полон двор.

Степан Павлович пожал плечами, но тут же приосанился, набросил на себя важный вид.

— Ну, не знаю… Может быть, меня считают компетентным.

Роман Михайлович хмыкнул и качнул головой.

— Ладно, идите. Я вас понял.

Степан Павлович ушёл, а Роман Михайлович задумался. Вырисовалась неожиданная картина. Как ему показалось, кто-то воспользовался ситуацией, чтобы заставить именно Степана Павловича войти в помывочную. Если бы он зашёл, то застал бы там Анну в весьма непрезентабельном виде.

Зная этого мужчину, Роман Михайлович не сомневался, что он тут же положил бы на Анну глаз и начал бы всеми силами ее добиваться. Конечно, ради постели.

Молодой человек громко сглотнул, вспомнив чарующий облик девушки, после чего затряс головой.

Да, он не наивный мальчик, никогда не видевший обнаженного женского тела.

На работе ему не раз приходилось оперировать женщин, хотя… хотя мужчины-хирурги за это берутся неохотно. Просто… когда перед тобой пациент, да ещё и, можно сказать, умирающий или находящийся на грани смерти, то, естественно, ты не будешь рассматривать его с романтической или мужской точки зрения.

Это, вообще-то, просто отвратительно. Это нонсенс.

Естественно, разум и чувства Романа Михайловича в таких случаях были закрыты. Он никогда не допускал себе быть мужчиной, когда был доктором.

Но с Анной так не работало. Возможно, если бы она действительно была его пациенткой, то его выработанная сдержанность помогла бы и здесь. Но она уже дважды являлась перед ним как дева-искусительница, и его мужское естество жадно откликалось на это.

Поежился. Ему стало дурно при мысли, что вот эту деву-искусительницу мог жадно рассматривать Степан Павлович вместо него.

Похоже, Анна сказала правду. Скорее всего, у неё действительно украли одежду, потому что хотели… хотели столкнуть со Степаном Павловичем. Он, как известно, большой охотник до женщин. И наверняка соблазнился бы.

Роман Михайлович подавил в себе эмоциональную бурю и выдохнул. Ладно. Он обязательно во всём этом разберётся.

Вернулся к помывочной, обследовал дыру в трубе и убедился, что она была пробита намеренно. Да, в этом месте труба проржавела, но кто-то умело ткнул в неё металлическим штырем. Вот вода и полилась.

Сходил в общежитие для девиц. Те уже рассосались по своим комнатам. Начал спрашивать у сторожей, у преподавателей, не случались ли между девицами ссоры, склоки, соперничество. Те пожимали плечами: здесь, конечно, у кого их нет, но ничего серьёзного.

А мысли всё время крутились вокруг Анны Кротовой. Он разузнал имена девушек из её комнаты и задумался. Нужно обязательно поговорить с одной из них. На сердце ему было вызвать некую Марию. Марию Егоршину.

Попросив преподавательницу позвать девушку к нему в кабинет, он наконец успокоился и принялся ждать.

Девица явилась незамедлительно. Робко постучала, вошла, боясь посмотреть ему в глаза. Он был приветлив, указал на стул и начал расспрашивать о том, как ей живётся в этой комнате.

Она сначала отвечала боязливо и явно лгала. Сказала, что всё прекрасно, что все четверо девушек ладят друг с другом, что нет никаких нареканий, что они дружны, как родные сестры.

— А как вы восприняли появление новенькой, Анны Кротовой? — продолжал допытываться Роман Михайлович.

Девушка едва заметно вздрогнула, и молодой человек сразу же отметил это.

— Ну… хорошо восприняли, — пробормотала она, всё время держа глаза опущенными. Так врать легче. — Она общительная, с ней очень легко и просто.

— А теперь, дорогая Мария, — прервал её Роман Михайлович, — расскажите-ка мне всю правду.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него испуганно. Губы её задрожали.

— Я не понимаю, о чём… — начала она, но он отмахнулся от её паники.

— Я прекрасно знаю, что всё не так, как вы говорите. Кто-то хотел подставить Анну — это очевидно. Я уверен, что этот кто-то из вашей комнаты. Если вы знаете правду, то обязаны поделиться. Обещаю, ваше имя не всплывёт в расследовании.

И Марию тотчас прорвало. Она, едва ли не захлёбываясь от страха, начала рассказывать о том, что балом правит некая Клавдия. И что она люто возненавидела Анну с самого её появления.

— Почему? — прищурился Роман Михайлович.