Я моргнула раз-два. Голова всё ещё кружилась. Кто это? Где я?

Передо мной стоял мужчина. Я подняла глаза повыше. Высокий, со сжатыми кулаками и ледяными глазами. Глаза у него были тёмными, будто два сверкающих уголька, и смотрели так, словно я — грязь на его ковре.

А ведь действительно лежу на ковре! Какого чёрта?!!

Попыталась пошевелиться, опёрлась на локоть, но тут же закружилась голова, и боль усилилась.

— Господи, да не притворяйтесь, что вам, дурно! — продолжил незнакомец, глядя сверху вниз. — Устроили дешёвый спектакль, чтобы добиться расположения и сочувствия? Ищете лёгких путей? Думаете, если нагло забрались ко мне в постель, то обеспечите себе место получше? Да как вам не стыдно??? Какой позор!!!

Его тон и его слова резали слух. Постель? Чья постель? И при чем здесь я???

Какой бред!

Я открыла рот, но ничего не смогла сказать. Голос будто отказал. Глупо уставилась в лицо молодого человека и могла с уверенностью сказать, что вижу его впервые в жизни.

Он шагнул ещё ближе. Глаза горели диким презрением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я сегодня узнал, кем был ваш отец… — произнёс он глухо. — И только в память о нём, о вашем неповторимом, замечательном отце, я не изгоню вас из больницы. Вы бы уже вылетели отсюда с самого утра, если бы я захотел. Но это ваш последний шанс. Я вас предупреждаю в последний раз, Анна Александровна!

Я моргнула. Ничего не могла понять. Хотя… да, я Анна Александровна Крот, заведующая терапевтическим отделением горбольницы № 15.

Голова раскалывалась. В разум врывались непонятные картинки. Кажется, я недавно выходила из подъезда, споткнулась и упала. Точно, ударилась головой!

Значит… у меня галлюцинации? Или я умерла?

По спине пробежал холодок страха.

Но этот мужчина не выглядел ангелом. Или бесом. Казался вполне себе реальным. И живым.

Ладно. Надо выбираться из этого унизительного положения полулёжа.

Я кое-как поднялась. Колени дрожали.

Комната оказалась просторной. Стены были обшиты тёмным деревом. Неподалёку — огромный письменный стол, кресло, шкаф, заваленный книгами. Однако всё это плыло перед глазами.

— Вон! — произнёс молодой человек медленно и жёстко, указывая на дверь. — У вас всего минута, или я вызываю охрану.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Мне оставалось только покинуть этот кабинет — с жутким чувством, что либо мир сошёл с ума, либо я.

Я вышла. Уставилась на коридор с высоченными арочными потолками и побеленными стенами. Пахло больницей. Ощущение было такое, будто я попала в далекое-далекое прошлое.

Минимум на сотню лет назад.

Но это же невозможно… Захолустье какое-то, наверное.

* * *

Пошла вперёд, чувствуя, что телом своим владею не до конца. Справа и слева мелькали двери — деревянные, с потёртыми табличками, какими-то странными буквами, будто…

Вдруг одна из дверей приоткрылась, и из неё вышла женщина — в жутко накрахмаленном белом переднике. На голове — что-то вроде старомодного чепца, а под ним туго собранные волосы. Она посмотрела на меня, как на вылезшую из канализации крысу. Её губы скривились, и она тут же обернулась через плечо:

— Фаина Игнатьевна! А ну-ка глянь, в каком состоянии сегодня Анька! Где-то набралась, поди!

Вторая женщина, постарше, тоже появилась в дверном проёме. Она смерила меня взглядом с ног до головы.

Я молчала. Что говорить? Объяснять, что я не понимаю, где нахожусь? Что минуту назад какой-то сумасшедший выгнал меня из кабинета, обвиняя в чём-то грязном?

— Точно-точно… — пробурчала вторая. — Аня, хватит шататься где попало! Хочешь увольнения? Так за этим дело не постоит. Бери ведро, тряпку — и вперёд!

Мне кивнули на деревянный таз, швабру и тряпку, стоящую рядом.

— Полы в восточном крыле! — скомандовала первая женщина, словно это было само собой разумеющимся. — Начинай от главной лестницы и иди до приёмной. И чтобы к полудню всё сияло. Поняла меня?

Я открыла рот, но слов снова не нашла. Что-то внутри меня шептало: «Сопротивляйся, спроси, кто они такие, где ты вообще находишься, что происходит?» Но тело действовало само. Ноги зашагали вперёд, руки сжали рукоять швабры…

Я схватила ведро и пошла по коридору, как будто это действительно было моей работой. Хаос в голове был сильнее любых слов. Будто проще было двигаться, чем остановиться — и окончательно сойти с ума.

Стоп! Но такого же ведь не бывает, чтобы разум не мог управлять собственным телом… Да что со мной творится?

Я остановилась, отставила ведро, швабру и посмотрела на свои руки. Батюшки свет! Они же не мои. И одежда не моя.

О Господи… где я?

Кажется, я попала в другой мир и в чужое тело!!!