Потому и не сильно вслушивалась в слова брата. Он приехал неожиданно, под предлогом — посмотреть, хорошо ли сестра устроилась в общежитии академии. Быть может, лучше подыскать дом в городе?

— Никаких соседок по комнате, никаких сложностей. Собственная служанка и повар, — лениво перечислял преимущества Брадос.

— Ты что, дурак? — рассмеялась в ответ на это предложение Деренис. — Да я же лишусь прекрасной возможности обзавестись подругами на всю жизнь. А как же совместные ночи за учебниками. Подготовка к экзаменам? Помощь друг другу и сплетни о парнях?

Брадос пожал плечами.

— Не понимаю этих девчачьих увлечений. Лично я живу в небольшом, отлично обставленном доме недалеко от академии. Хотя ректор и настаивает, что молодым курсантам лучше не сбегать из аскетичного общежития боевых факультетов. Мол, там они лучше понимают полевые условия и учатся взаимовыручке, — фыркнул Брадос.

— А ты с ним не согласен? — поинтересовалась Деренис.

Брадос только отмахнулся.

— Все эти слова о дружбе рассыпятся на первом же заседании Совета.

Каждый сам за себя.

Разве не так?

Деренис только покачала головой.

— А ректор что думает?

— Твердит, что взаимовыручка нужна боевым драконам, — раздраженно процедил Брадос. — А не стремление к комфорту.

— Наверное, так и есть, — пожала плечами Деренис.

Брадос раздраженно фыркнул. И неожиданно перевел тему.

— А теперь еще и мать ведет себя странно, — осторожно произнес он.

— Да, — согласилась Деренис.

— Да? — Брадос весь подобрался. Даже наклонился вперед, вперив в сестру цепкий, совсем отцовский взгляд. — Ты тоже заметила? Надо ее переубедить, надо…

— Нет. Теперь она совсем другая, — покачала головой Деренис. — Как в детстве.

Брадос раздраженно фыркнул.

— Она не изменилась, не надейся.

— Не изменилась, а стала собой. Настоящей. Как в прошлом, — сжала губы Деренис. — Она разрешила мне поступить сюда. Уговорила отца.

— Она купила тебя академией? — усмехнулся брат. — Это уловка. Еще чуть-чуть и она сдастся. Это все ради внимания отца. Она просто перетягивает нас на свою сторону, чтобы он понял, что теряет.

— Нет, — упрямо покачала головой Деренис. — Ты ошибаешься. И нам стоит перед ней извиниться.

— За что? — недоуменно спросил Брадос.

— За то, что не верили в нее. За то, что бросили, когда были нужны, — отчеканила Деренис.

Теперь-то она это поняла. А стоило раньше.

Взгляд девушки упал на руки брата. Он что-то сжимал в кулаке, сжимал до побелевших костяшек пальцев.

— Я не буду ни за что извиняться, — процедил Брадос. — Она еще и огненного дракона в дом притащила.

— Это нас не касается. Ты совсем как отец, — покачала головой Деренис, чем вызвала глухое рычание брата.

Что его так взбесило? Он всегда радовался этому сравнению. Она попыталась перевести разговор в безопасное русло.

— Что это? У тебя в руке. Это… деревянный дракончик? Как будто ребенок вырезал. Кривой немного, — рассмеялась она, пытаясь разрядить обстановку.

Потертая игрушка выглядела наивно. И даже мило.

— Не твое дело, — буркнул Брадос.

Когда он уехал, а Деренис осталась наедине с собой, девушка решила во что бы то ни стало извиниться.

И тут поняла, что это не так-то просто. Поняла, что ей попросту… страшно просить прощения.

Она представила, как приедет к матери в Ледяные земли. Как признает, что… — и вот тут, на этом месте, перед глазами пронеслись воспоминания.

Как она оскорбляла маму. Как захлопнула перед ней дверь. Как мама плакала после ссоры с отцом, а Деренис пренебрежительно бросила, что ей надоело выслушивать это.

Нет. Лучше написать письмо.

Деренис схватила пергамент. Но пальцы, державшие перо дрожали. На желтоватую бумагу упали непрошенные слезинки.

Деренис поняла, что задыхается.

И расплакалась.

Роксана да’ар Эдельред

После того, как Брадос уезжает, все снова идет своим чередом.

Ко мне один за другим приходят свитки из самых разных провинций империи.