Я прекрасно понимала, что он сосредоточен на делах, и что не хочет ни на что отвлекаться, но чувство, что я больше ему не нужна, точило мою душу, как червь точит спелое яблоко. Почему он не хочет поделиться со мной своей болью? Почему не хочет, чтобы я его успокоила? Ведь я же знаю, как тяжело он переживает смерть невиновного. Знаю, что полностью возложил эту вину на свои плечи, намеренно не позволяя себе радоваться и быть счастливым.

– Я задумалась о том, как мне увидеть этого мазохиста, – ответила я на вопрос Минчжу.

– Мазохиста?

– Человека, который получает удовольствие от боли. Юньвэня то есть, – пояснила я. – В случае с ним – от душевной боли. Поняла?

Девушка усиленно закивала головой и пару раз тихонько произнесла слово «мазохист», стараясь его запомнить. Я криво улыбнулась. Пора бы уже ей заводить словарь, чтобы записывать за мной слова и фразы из будущего.

– Сколько знаю Юна, он всегда так реагирует на трагические события, которые, по его мнению, произошли из-за него, – сказала Минчжу, скептически разглядывая сушеную сливу.

– Вот только как ему объяснить, что вовсе не он в них виноват? – вздохнула я, отправив в рот сразу две сушеных хурмы.

Минчжу пожала хрупкими плечиками и, не соблазнившись сливой, тоже потянулась к хурме. Я с удовольствием отметила про себя, что аппетит девушки в последнее время значительно возрос. Минчжу прямо-таки кипела здоровьем. Ее щеки часто алели, кожа больше не была мертвенно-бледной, а худоба не казалась такой болезненной, как раньше. Если бы не знала ее так хорошо, то решила бы, что девушка беременна.

Здоровье Юньвэня тоже улучшилось. Таких сильных головных болей как раньше у него уже не было. Остались, конечно, некоторые проблемы со сном, но они решались просто: либо ему помогало снотворное, приготовленное из местных трав, либо же я приходила к нему в покои и читала книги, пока Юн не засыпал, убаюканный моим монотонным голосом.

– Если будет так над организмом издеваться, то снова гипертония вернется, а таблеток у меня уже нет, – вслух пробубнила я и подула на горячий чай.

– Он же это не специально делает, – начала защищать своего друга Минчжу. – Так он отвлекается от боли, из-за которой плачет его душа.

– Можно подумать, больше никаких способов отвлечения нет.

– Есть, конечно, – хитро улыбнулась девушка.

– Вот и я так думаю. Составим список и передадим ему? – оживилась я. – Я столько всяких способов знаю: игра в карты, игра в го, охота, спорт, танцы, кулинария, рыбалка…

Минчжу помотала головой:

– Все не то.

– Чего? – удивилась я. – А что тогда «то»?

Девушка хотела было пояснить, но ее прервали тяжелые шаги. По лестнице на веранду поднялся евнух Бо, а за ним несколько служанок с подносами.

– Прибыли сладости, которые Вы просили, Ваше Высочество, – объявил евнух, кланяясь мне.

– Отлично! Заноси! – На радостях я хлопнула в ладоши. Сладкого мне очень не хватало, особенно в стрессовых ситуациях. И сейчас у меня был бо-о-ольшой стресс. Мало того, что недавно я чуть не померла в который уже раз, так еще и Юньвэнь, идиота кусок, измывается над собой и не хочет меня видеть. Ужасный стресс, просто ужасный!

Евнух Бо, с которым, надо отметить, мы стали очень хорошо ладить, кивнул служанкам, и те засеменили к нам расставлять сладости на столе. Чего здесь только не было: фасолевые пирожные аппетитного золотистого цвета, кунжутные шарики со сладким сиропом, разноцветные рисовые пирожные и рисовые пирожки, а еще много другого непонятного, но тоже очень аппетитного на вид.

– Что-нибудь еще, Ваше Высочество? – поинтересовался евнух Бо с добродушной улыбкой.

Наимилейший человек, чего уж греха таить. Покорил мое сердечко.

– Спасибо, – ответила я, лучезарно улыбаясь старикашке в ответ. – Благодаря вам я больше ни в чем не нуждаюсь.

Все еще улыбаясь, евнух снова поклонился нам с Минчжу и поспешил ретироваться.

– Так что ты там хотела сказать? – напомнила я и отправила в рот самый большой кунжутный шарик.

Вкусно. Очень вкусно, нежно и сладенько.

– Я хотела сказать, что самый действенный способ осчастливить Юна на всю оставшуюся жизнь – это признаться ему в своих чувствах, – просто сказала Минчжу.

Рисовый шарик встал поперек горла. Я начала кашлять, кряхтеть и пыхтеть. Пока я давилась, Минчжу деловито следила за мной, изящно попивая свой чай.

Откашлявшись, я вытерла выступившие на глазах слезы и нагло соврала:

– Я ничего к нему не чувствую.

– Мей, я не глупая, – серьезно сказала Минчжу. – Может, твои чувства не так очевидны, как мои, но я все же их заметила. Ведь мы с тобой тесно общаемся.

Я недовольно надула губы и с грустью посмотрела на сладости, вид которых сразу же перестал меня привлекать. Этой девчонке надо написать книгу «Как испортить аппетит всего за три секунды. Краткое руководство от госпожи Фан».