Совершенно обессиленные и дрожащие от холода, они добрались до берега. Дело шло к вечеру, и уже заметно похолодало. Как назло, появился сильный ветер, обдувающий мокрую одежду и пронизывающий тела до костей.

– Куда нам идти? – дрожа от холода, спросила Майя.

– Вверх по течению, – ответил Юн. – Ближе к монастырю. Так Фанг найдет нас быстрее.

Наверно…

Майя кивнула и, обхватив себя руками, послушно побрела за Юном. Оба прекрасно понимали, что с наступлением ночи, без укрытия и огня они долго не протянут. В монастырь возвращаться было опасно – не известно, какая сторона одержала победу.

– У меня еще все прибамбасы походные остались в сумке, – пробормотала Майя, устало привалившись к стволу дерева.

Она была совершенно бледной, еле говорила и тяжело дышала. Юн тоже с ног валился от усталости, но продолжал идти и подгонять за собой Майю. Стоит лишь ненадолго остановиться на отдых, и они уже не смогут идти дальше.

– Не останавливайся. Надо идти, – сказал он, беря ее за руку и утягивая за собой.

– Я уже ног не чувствую, – заныла девушка. – Мне еще никогда не было так холодно, Юн.

Всегда такая сильная и уверенная Майя превратилась в сущего ребенка. А еще когда-то Юна называла мальчишкой. Теперь сама как дите малое.

– Надо идти, милая, – бормотал Юньвэнь, ведя девушку за собой. – Надо…

– Что это? Дом? – вдруг воскликнула Майя, указывая вглубь леса.

Юньвэнь проследил за ее вытянутой рукой и охнул от неожиданности. Недалеко от них, в еще не успевших зазеленеть кустарниках, пряталась покосившаяся хибарка.

– Кажется, это охотничья хижина, – сказал Юн.

– А можно нам в ней передохнуть и обсохнуть? – робко спросила Майя.

Кивнув, Юньвэнь взял девушку за руку и повел к хибарке.

Это действительно была охотничья хижина. Очень старая хижина. Казалось, что она может рухнуть в любой момент. Глядя на эту развалину, Майя упомянула какого-то волка из сказки про поросят. Мол, он дунет, и все развалится.

Внутри было не лучше. Тесное темное помещение, полусгнивший деревянный настил, разбитые горшки и пустые дырявые мешки, в которых, возможно, раньше был запас риса.

– Ужас, – прошептала Майя, оглядываясь вокруг.

– По крайней мере, не продувает, – пожал плечами Юн.

– Жаль, нельзя развести огонь…

Да, огонь здесь развести было невозможно. Для этого в хижине не было ни очага, ни дров, ни инструментов для розжига.

– Мою бы сумку сюда, – вздохнула Майя.

Она была такой мокрой, дрожащей и чересчур бледной в этот момент, что Юньвэнь поддался порыву, и крепко обнял девушку со спины.

«Один, два, три, сейчас она меня оттолкнет, четыре, пять», – мысленно считал он.

Но Майя его не оттолкнула. Тихо стояла в его объятиях и размеренно дышала. Юн уже давно перестал считать, и просто наслаждался моментом.

– Надо согреться, – внезапно сказала девушка. – Иначе мы замерзнем насмерть.

Очнувшись, Юн отстранился от Майи и согласно закивал. Наступили сумерки, и холод стал ощущаться еще сильнее. Пусть зима и прошла, но до лета было еще далеко.

– Здесь есть одеяла или накидки?

– Есть шкуры! – объявил Юн, увидев в углу меховую гору.

Подойдя к ней, Майя взяла одну из шкур и сморщилась.

– Воняет как от стаи мокрых псов.

Юн подошел к девушке и понюхал шкуру в ее руках.

– Ой, фу! Ну и запах!

– Лучше так, чем замерзнуть насмерть, – сказала Майя и принялась раздеваться.

– Ты что делаешь? – возмутился Юньвэнь.

– А ты собираешься спать в мокрой одежде? – скептически посмотрела на него Майя. – Если да, то без меня!

– Без тебя? – еще больше удивился император.

– Ну да. Мерзни где-нибудь в сторонке. – Она кивнула головой в сторону угла со шкурами и, сняв верхние одежды, осталась в хлопковой рубашке и штанах.

Нервно сглотнув, Юньвэнь нехотя начал распутывать завязки на своем халате. Озябшие пальцы плохо слушались, Юн злился и дергал завязки, от чего узлы запутывались еще сильнее.

Тем временем Майя выудила из кучи еще пару шкур, встряхнула их, поморщилась и постелила на пол. Взглянула на Юна, закатила глаза и спросила:

– Помочь?

– Сам справлюсь! – огрызнулся император, усиленно дергая завязки.

– Как хочешь, – пожала плечами девушка. – Отвернись, пожалуйста. Я разденусь до конца.

– До конца? – сипло воскликнул Юньвэнь.

В подтверждение своих слов Майя сняла штаны и принялась стягивать с себя рубашку, которая, слава Небесам, была ей почти до колен и прикрывала все непотребства. Вот только изящные колени и икры были полностью оголены. Невольно скользнув по ним взглядом, Юньвэнь ощутил, как внизу живота сладко заныло.

Будь проклят этот животный инстинкт!..