Медленно отстранившись от императора, я аккуратно начала приподнимать шкуру, чтобы тихонько вылезти из вонючего, но теплого ложа. Вот я уже высунула наружу ногу, и сразу же вздрогнула он неприятной прохлады.

– Куда? – пробормотал Юн низким, совершенно несвойственным ему голосом.

Я вздрогнула и замерла. Юньвэнь зашевелился, обнял мои плечи и уткнулся носом мне в шею.

– Пусти, пожалуйста. Мне надо одеться, – попросила я, пытаясь выбраться из его объятий.

– Нет, – было мне ответом.

– Юн, пусти. Ты же обещал не приставать ко мне больше, забыл? – напомнила я.

Тогда, на мосту, меня удивили его слова. Пусть я и не показывала вида, но мне нравились его визиты и неожиданные проявления нежности. Я не позволяла себе подобного, но ему запретить не могла. В тайне ждала, когда он придет ко мне, начнет шутить насчет наших отношений, поправлять выбившуюся прядь моих волос…

– После этой ночи я от тебя уже никогда не отстану. – Юн поднял лицо и серьезно посмотрел на меня.

На краткий миг я вспомнила взгляд Чжу Ди. Глаза принца тоже были темными и тоже завораживали, но Чжу Ди прожигал своим взглядом, припечатывал к стене, а Юн…

Взгляд Юна был совсем не жгучим. В нем не было бурных, неконтролируемых эмоций. Юньвэнь смотрел на меня так, словно знал меня уже много-много лет. Знал хорошо, со всеми изъянами, и, несмотря на это, любил меня. Как любят родители своего ребенка. Просто так, за то, что он есть.

И вот по этому взгляду Юньвэня я вдруг поняла, что мне даже стараться не надо, чтобы поддерживать в нем любовь ко мне. Его глаза сказали мне, что он – мой. Весь. Навсегда.

– Одевайся, – внезапно сказал Юн, разрушая волшебное мгновение.

– Что? – непонимающе спросила я. Меня словно вытащили из сладкого сна.

– Одевайся, – повторил Юн, отворачиваясь. – Я не буду смотреть, не волнуйся.

– Х-хорошо, – ответила я, все еще пребывая в смятении.

Послушно вылезла из-под шкур и, дрожа от утренней прохлады, начала быстро натягивать на себя успевшую подсохнуть одежду. Юньвэнь все это время даже не пошевелился – честно сдержал свое слово. Лишь после того, как я сказала, что одета, он попросил уже меня отвернуться и подождать, пока он оденется.

– Чем бы нам перекусить? – задала я вопрос, который мучал меня уже некоторое время.

Мой желудок начал неприятно урчать, демонстрируя, что пора бы уже закинуть в него что-нибудь съестное.

– Не знаю. Грибы, коренья? Если, конечно, не боишься.

Я закусила губу. Местную фауну я не знала, поэтому лучше не рисковать.

– И что ты предлагаешь? Терпеть? – недовольно буркнула я.

– А что нам еще останется, – хмыкнул Юньвэнь. – Лука со стрелами у меня нет, а с ножом я не буду носиться за дичью. Блин, халат не просох…

– Блин? – удивилась я, невольно поворачиваясь к императору. Благо, он уже был одет. – Это мое ругательство!

– Тебе жалко что ли? – выгнул бровь Юньвэнь.

– Нет. Но ты хотя бы знаешь значение этого слова?

– А у ругательств есть значение?

– У русских – да. Еще какое!

– Расскажешь?

Не успела я согласиться, как на улице послышались шаги. Юн мгновенно подлетел ко мне и, спрятав меня за собой, обнажил клинок.

Неужели солдаты нас выследили? Слишком беспечно было оставаться на ночь в этой хижине…

До нас донеслись лошадиное фырканье и тихие мужские голоса. Юньвэнь заметно напрягся, когда шаги стали ближе. Я крепко схватила императора за рукав халата и нервно сглотнула.

Несколько человек подошли к хлипкой двери хижины и осторожно толкнули ее.

Я приготовилась к худшему, но худшего не последовало. В хижину вошел Фанг, а за ним заглянули Минчжу и Лунсин.

– Ребята! Вы живы! – воскликнула я, выбегая из-за спины Юньвэня.

– Мей! – хором крикнули Минчжу и Лунсин.

Оба бросились ко мне навстречу и сдавили в крепких объятиях. Слезы облегчения покатились по моим щекам. Как же я привязалась к этим ребятам!..

– Ты цел? – услышала я тихий голос Фанга, обращенный к Юну. Наверняка он сходил с ума, ища нас.

– Да, а ты?

Выбравшись из объятий Лунсина и Минчжу, я кашлянула для привлечения внимания, и ткнула в руку Юна:

– У него здесь рана. – И как я могла забыть, что Юна задела стерла?..

– Что? Покажи! – тут же пристал Фанг.

– Да отстаньте оба! – крикнул Юньвэнь, отскочив от нас к стене. – Это просто царапина.

Я, в принципе, поверила ему. Если бы это была серьезная рана, Юн бы сейчас так не прыгал. Однако Фанг все же сам решил убедиться в словах друга. Он решительно шагнул к Юну, схватил его за кисть поврежденной руки и аккуратно заглянул через оставленный стрелой разрез на рукаве халата.

– Царапина, – заключил Фанг.