Эта мысль на секунду показалась мне заманчивой. Я даже притормозил, раздумывая, не вернуться ли к Верховному Стражу. По крайней мере, это было бы честно. Сила против силы. Ярость против ярости. Но Стражи не виноваты в моём дурном расположении духа, поэтому подумав, я отбросил эту мысль.

В этом проклятом дворце не было никого, кто мог бы выдержать полноценный бой со мной, не опасаясь за собственную жизнь или целостность здания.

Никого, кроме…

Кроме брата.

От этой мысли я снова фыркнул. Мой дражайший брат с удовольствием схлестнулся бы со мной магией. По-настоящему. Не поддаваясь. Но являться к нему в таком состоянии — всё равно что дразнить дракона. У него и своих забот хватает.

Я резко толкнул дверь в свою приемную, и она с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Пусто.

Тишина.

Бархатный, умиротворяющий покой, который я тут же возненавидел, потому что вспомнил, что отпустил Элен до вечера.

Я прошёлся по комнате, отмечая идеальный порядок и ровные стопки папок. Отметил, что пресловутой чашки кофе, с которой начался камнепад сегодняшних событий, на столе нет, а в воздухе висит остаточный магический след. Значит, Вороновский уже приходил. Хорошо.

Снова прошёлся по комнате, будто что-то выискивая. Мне совершенно не хотелось уходить в кабинет, но и оставаться здесь вроде бы не было смысла.

Дверь распахнулась, и на секунду я подумал, что пришла Элен. Повернулся, и странное чувство ожидания сменилось глухим недовольством.

— Прячешься от меня? — с любопытством поинтересовался вошедший в комнату брат.

— С чего ты взял? — надменно ответил я и подошёл к столу Элен.

Сдвинул стопку бумаг, передвинул перья.

— Не пришёл на Совет, не ответил на мой вызов, весь день ходишь магическими тропами, — принялся перечислять Таддеус, подходя ближе. — А ещё… что такого ты наговорил нашей дражайшей матушке, что она прибежала ко мне, задыхаясь от возмущения?

— Спросил бы у неё, — резко бросил я отворачиваясь.

— Я спросил, — брат обошёл меня и снова встал передо мной лицом. — И услышал душещипательную историю о том, как бедная и несчастная Моргана была с позором изгнана из дворца, из газеты и из твоего сердца только потому, что посмела что-то невинное сказать против твоей… Элен.

Я закатил глаза и недовольно покачал головой.

— Кстати, не знал, что она всё ещё в твоём сердце, — насмешливо добавил Таддеус. — Я про Моргану, конечно же.

— А про то, что какая-то фрейлина сегодня утром проникла сюда и что-то подсыпала Элен, матушка ничего не сказала? — язвительно поинтересовался я, но потом махнул рукой. — Впрочем, с этим я сам разберусь.

— Рассказывай, что у вас случилось, — голос брата стал серьёзным.

Он прислонился бедром к столу, рядом с которым я стоял, и взгляд его перестал быть насмешливым. Я закрыл глаза и с усилием потёр пальцами лоб. Только что схлынувшая злость снова подняла голову.

— Моргана, — устало проговорил я. — Скажи, как я мог так ошибиться? — вздохнул и покачал головой. — Удивительно, как безрассудны бывают женщины. Я был уверен, что она успокоилась, но…

— Но она очень тесно общается с нашей матушкой. Этого ты не учёл. Причём она довольно умная женщина и понимала, что твоей женой не станет. Но роль фаворитки её тоже устраивала, — безжалостно припечатал Таддеус.

Я покосился на брата и усмехнулся.

— Вместо государственных дел мы обсуждаем с тобой поступки обиженной женщины.