Вальхари, особенно такого вида, как здоровяк Альгор, всегда вызывали подозрение у стражи. Ну а Керу так и вовсе нужно было прятать от стражников.

– Да уж, с вашими рожами лучше из леса и вовсе не вылезать, – бывало, говорил Таро Кере и Альгору и посмеивался.

Собственно, они практически и не вылезали из леса. Они держались вдали от поселений и больших дорог, выслеживая и убивая лисьих демонов в лесной глуши или высоко в горах. Просто теперь особая ситуация привела их в Салидаму.

Неделю они уже провели в Салидаме – и ни следов демона, ни следов проводника.

Охотник-клинок мог обнаружить демона с помощью специального амулета, которые умели делать шаманы. А вот людей – привязанных или проводников – мог обнаружить только шаман и только при личной встрече. Поэтому Кере во что бы то ни стало нужна была хоть какая-то свобода передвижения.

Надо было что-то придумывать – или покинуть город.

Наконец, Таро пришла в голову идея маскировки для Керы. Она нарядилась нищей старухой, надела седой растрепанный парик и лохмотья, закрыла повязкой свой «кошачий» глаз и села на центральную площадь просить милостыню.

Тупо, конечно. И рискованно. Но попробовать стоило.

Три дня Кера провела на площади, сидя там с раннего утра и до поздней ночи. Был конец осени, наступили холода – нелегко сидеть на площади целый день. Временами она кашляла – и не для того, чтобы больше походить на больную старуху. Кашель мучил ее по нескольку месяцев в году, с наступлением холодов. Бродячая жизнь Охотника таки подорвала ее здоровье, как и постоянное вдыхание дыма для усиления дара.

Но кашель мало волновал Керу – у нее была Цель. Найти, найти того, кто приведет ее к демону!

В плошку нищей «старухе» редко кто бросал монеты. Лиоддийцы по большей части презирают нищих и стараются их не замечать (народ вальхари, правда, тоже добросердечностью не отличался – старых и немощных просто по традиции отправляли умирать в пустоши).

Шаманка все бормотала и бормотала заклинания, жевала разные травы, чтобы повысить восприятие, чтобы почуять ауру демона.

Почуять ауру демона – это не значит увидеть ее, или услышать, или почувствовать запах. Это… как будто шестое чувство, которое сочетает в себе и особое зрение, и обоняние, и осязание.

Медная монета со звоном упала на дно плошки…

Она почуяла его, как лиса чует мышь под снегом.

Старуха молниеносно схватила руку, бросившую монету. О да, это он! Не просто проводник – привязанный! Лисий прихвостень, чтоб его!

Она подняла голову – но не смогла рассмотреть лицо: позднее осеннее солнце светило ей прямо в единственный открытый «рыбий» глаз.

Он выдернул руку и моментально скрылся в толпе. Она видела только его бордовый плащ и черные волосы, собранные в хвост. Он невысокий. Еще она запомнила… руку. Запястье тонкое, но рука крепкая. Это воин. Щуплый, но воин.

Кера громко закричала, что ее ограбили. Она бесновалась, как сумасшедшая, а еще сдернула с себя повязку, и все, кто был неподалеку, увидели ее разные глаза.

– А-а-а, это демон! – раздались голоса вокруг Керы.

Прохожие окружили ее плотным кольцом и принялись бросать в Керу мусор, кто-то даже камень запустил. Потом стражники разогнали толпу и собрались увести Керу в тюрьму.

Хорошо, что Таро оказался неподалеку.

– Почтенные господа стражники, постойте! Ой, пошто вы мою матушку уводите. Она старенькая уже, больная и слабоумная, из дома ушла, заблудилась. Выражаю огромнейшую благодарность господам, что защитили мою матушку от толпы, – говорил Таро, не переставая кланяться.

Свои речи и благодарности Таро подкрепил увесистым кошелем золота, и стражники позволили ему увести «матушку» домой – то бишь на постоялый двор при таверне «Крабьи клешни».

Кера ходила взад-вперед по съемной комнате на втором этаже таверны. Альгор и Таро находились там же.

– Я почти поймала его… О, какая мощная демоническая аура на нем, аж дух сшибает. Это точно лисий прихвостень.

Кера предпочитала называть привязанных лисьими прихвостнями – она считала, что так правильнее.

– Ну и где он теперь? – спросил Альгор.

– Ушел, с-с-собака. А потом эти проклятые тупицы, вместо того, чтобы помогать его ловить… на меня набросились! Обозвали меня демоном! Меня! Ненавижу эту страну, ненавижу лиоддийцев!

И Кера в очередной раз разразилась тирадой, в которой содержалась краткая историческая справка. Дело в том, что именно после завоевания Вальхары лиоддийцами на острове стали появляться демоны-вальхари, и Кера, конечно, винила в этом захватчиков. Надо сказать, небезосновательно.

У каждого народа своя нечисть. А если какой-то народ расширяет свои границы, то и нечисть почему-то тоже начинает проникать в новые места.