Сердце бешено застучало в груди у Шина, и он бросился бежать к поместью демоницы.

Противоречивые мысли вихрем проносились у него в голове, сменяя друг друга.

Охотники. Они убьют Мираи!

Но он ведь этого и хотел. Избавить мир от демона.

Или Мираи убьет охотников.

Он должен быть там. Сегодня всё решится.

Даже в темноте Шин безошибочно нашел дорогу к поместью Мираи.

Во дворе поместья было подозрительно тихо. Это и пугало. Стараясь не выдать свое присутствие, Шин вошел внутрь.

Недалеко от порога лежал мужчина в черной одежде. Мертвый. На вид типичный лиоддиец, стройный и смуглый. Рядом лежал его меч – вот он, особый меч Охотника. Секретный сплав серебра и метеоритного железа. Шин подобрал его.

Второй Охотник-на-демонов был обнаружен в библиотеке. Лицом как две капли воды похож на первого. Как и первый, он был мертв.

Шин продолжал неслышно обследовать комнаты одну за другой. Последней была, по-видимому, спальня самой Мираи – Шин ни разу там не был до этого момента.

– Мираи! – беззвучный крик вырвался из его рта.

Мираи стояла, прислонившись к стене, как будто ее приковали, хотя никаких цепей не было. Напротив нее стоял третий охотник, и это был не просто охотник, а Охотник-шаман – высокий худой мужчина в длинной серой мантии с капюшоном. Он направлял на демоницу свой посох, который вытягивал из нее демонические силы. Не такой быстрый способ убийства, как мечом Охотника, но гораздо более мучительный.

Это было до ужаса похоже на то, как демоница сама забирала души.

Дальнейшее длилось всего миг – Шин набросился на шамана и пронзил его сердце одним ударом меча охотника. Демоническое оружие и против людей эффективно.

Обессиленная, Мираи чуть не упала на пол – Шин едва успел ее подхватить.

– Мой храбрый Шин, – слабо произнесла она. – Ты снова спас меня.

– Сколько их еще?

– Еще одного я заперла в подвале. Не смогла убить его сразу.

Шин бережно подвел ее к кровати, а потом стремительно бросился в подвал. Нельзя дать охотнику уйти. Последний противник был выше Шина на голову, но у парня были свои преимущества: Шин был быстрее, ловко увертывался от удара и вскоре измотал здоровяка. А потом убил его, как и шамана, одним ударом в сердце.

Он поднялся в спальню к Мираи. По углам комнаты горели лампы-ночники, и она вся была наполнена уютным бледно-зеленым свечением.

– Прошу, вытащи его из комнаты, – сказала она, указав на труп шамана. – Я потом уничтожу тела, когда восстановлю силы.

Шин выполнил просьбу.

Она лежала на своей кровати в легком полупрозрачном ночном одеянии – он только сейчас обратил внимание, что сквозь эту одежду прекрасно видны очертания ее тела. Прекрасного тела с соблазнительными формами. Посох шамана лишил ее магических сил, но ни на каплю не уменьшил ее демонической красоты.

– Иди ко мне, мой храбрый герой, присядь рядом, – говорила она все тем же чарующим, мелодичным голосом.

Шин ощутил острое желание, во стократ мучительнее чем прежде. И одновременно с ним, как молния, в его голове блеснула мысль.

Его рука по-прежнему сжимала меч Охотника.

Она слаба. Он убьет ее прямо сейчас.

Мираи так доверчиво улыбалась ему, так тянула к нему ослабевшую руку.

Он подошел ближе и угрожающе выставил меч, нацеливаясь ей прямо в левую грудь – туда, где сердце.

– Я должен убить тебя, Мираи.

Улыбка слетела с лица демоницы. Удивление, недоумение и, кажется, страх отразились в ее глазах.

– Почему же ты не дал охотникам сделать это? – удивилась Мирайя.

– Потому что это должен быть я. Я избавлю этот мир от демона, а себя – от страданий.

Повисла пауза. А потом Мираи устало сказала:

– Сделай это, Шин. На самом деле я не боюсь смерти. Я прожила несколько человеческих жизней. Всему приходит конец. Умереть от твоей руки – это будет лучше всего.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что ты особенный, Шин. Я хорошо изучила людей. Раненому демону в обличии красивой девицы любой бы помог – но не в лисьем облике. А ты… не прошел мимо.

Шин старался держать меч ровно, но рука его дрожала.

– Убей меня, Шин, – продолжала демоница. – Но сначала поцелуй меня. Ты ведь хочешь этого.

– Мираи, замолчи, прошу тебя, – проговорил он сдавленным голосом.

– Если убьешь меня, не узнаешь, каково это – целовать меня. Любить меня.

Меч почти касался ее груди. Мираи встала с кровати, не отрывая от него взгляда, и получилось, что меч разрезал тонкую ткань ее легкого одеяния. Платье соскользнуло с ее тела и упало к ногам. В бледно-зеленом освещении она казалась статуэткой из драгоценного нефрита.