– А-а-а, любовь, – растягивая слова, сказал демон-паук. – Это вообще-то сказки для людишек, так они называют, э-э-э, свой инстинкт размножения. Но ты, лиса, тут каким боком? Демонам человеческие инстинкты не свойственны. Мы же охотимся на людей, уничтожаем их. Думаю… ты просто хочешь съесть его, этого… Шина.

– Что за чушь? – возмутилась Мираи. – Я вовсе не такое чудовище. Всё, чего я хочу, – это просто быть рядом с ним…

– Хочешь его душу! – продолжил за нее паук Санджи. – Вы же, лисы, душами питаетесь. Ну так это то же самое, что кровь пить. Должно быть, тебя чем-то привлекает именно его душа. Это я могу понять. Я еще помню, что кровь некоторых людей… ммм… гораздо вкуснее, чем у других.

Мираи противно было слушать подобное.

– Я никогда не хотела забрать душу Шина. Ты… ты ничего не знаешь о любви.

– Люди… – мечтательно произнес демон-паук, не слушая Мираи. – Такие жалкие создания, но у них такая вкусная кровь. О, если бы я вновь мог попасть в мир людей…

Мираи знала, что в былые времена подобные пауки-демоны жили в мире людей. Вот только в те времена пауки были не больше кошки размером – и то их смертоносного яда хватало, чтобы убить человека, а их прочная паутина могла удержать и быка, и тигра! Пауков тогда считали самыми опасными чудовищами, и не зря. С ними невозможно было справиться, и высшие боги изгнали их сюда, в Низший мир.

А демон-паук Санджи на двух задних ногах выше человеческого роста – гораздо крупнее чудовищных пауков древности… И если он проникнет в мир людей, что тогда будет?

– А знаешь, что, глупая лисица? – вдруг загадочно сказал арахнид. – Я, пожалуй, заменю свечку для твоего человечка, если ты… станешь моим проводником в мир людей. Свечка для человечка… смешно звучит, правда?

Паук сам рассмеялся собственной шутке. А вот Мираи было не до смеха. Если она приведет гигантского паука в Срединный мир, это будет настоящая катастрофа.

– Разве… отсюда есть выход в мир людей? – осторожно спросила она.

– Думаешь, за тысячи лет заточения здесь я не исследовал Низший мир вдоль и поперек? Это гигантская сеть пещер под землей, с бесчисленными лабиринтами и тупиками… Но я нашел один выход на поверхность. Вот только он запечатан для меня. Но вам, лисам, позволено жить среди людей, значит ты можешь провести туда и меня.

Если демоны-пауки выберутся на поверхность, они захватят этот мир. Шин ей этого не простит.

Жизнь одного человека против жизней многих людей? Что дороже?

На этот вопрос Мираи могла ответить без колебаний.

Шин ей дороже всех. А другие люди – еще неизвестно, что с ними будет. Пока паук доберется до Срединного мира, пройдет какое-то время. А Шина нужно спасать прямо сейчас.

И Мираи ответила:

– У меня есть одно условие, господин Санджи. Пообещай, что ты не тронешь Шина Миновара и людей из его деревни Хаяо. Тогда я стану твоим проводником в Срединный мир.

Арахнид рассмеялся:

– Ха-ха-ха, я согласен. Для меня там найдется много других деревень. Что ж, пойду выполнять свою часть сделки. А ты запомни: если попытаешься меня обмануть, свечка твоего человечка тут же погаснет. И тебя убью заодно.

Паук уполз вверх по своей паутине, к звездам. А вот Мираи всё еще была под действием его яда и по-прежнему не могла пошевелиться. Она могла лишь смотреть вверх на свечу Шина и молиться про себя, чтобы арахнид успел ее заменить. Так, незаметно для нее самой, Мираи вновь окутала тьма, и демоница погрузилась в забытье…

В кои-то веки грандмастер Сатору Ханами нашел себе новое увлечение. Помимо бонсаи.

Вот уже несколько дней он безвылазно сидел в своих покоях. А причиной тому были древние свитки с печатью в виде дракона, которые Сатору нашел в скрытой секции библиотеки Лисьей горы. Желто-коричневые пергаменты, покрытые пылью, должно быть, пролежали забытыми сотни лет. А то и тысячи.

Сами свитки Сатору нашел давно, и они с тех пор пылились уже в его покоях. А вот шифр к ним он обнаружил буквально на днях и совершенно случайно. В крипте, где хранились памятные таблички предыдущих грандмастеров.

Три свитка по-прежнему были запечатаны, а вот на четвертом Сатору взломал нефритовую печать и теперь расшифровывал его. Дело это требовало крайней сосредоточенности, письмена на свитке местами были крайне неразборчивы. Но грандмастер увлекся делом не на шутку. Он даже любимые бонсаи забросил. Более того – запретил прислужникам заходить и убирать его покои, чтобы не отвлекали и не раздражали его.

Потому в роскошных покоях грандмастера воцарился не менее роскошный беспорядок. Использованная дорогая посуда, шелковые халаты, драгоценные безделушки, наборы для каллиграфии и прочие мелочи – всё лежало не на своих местах и совсем не по фэн-шую. Довершали весь этот хаос листы рисовой бумаги, исписанные изящным почерком Сатору – они валялись повсюду. Поняв, что допустил ошибку, грандмастер гневно отбрасывал написанное и начинал заново.