На душе сделалось вдруг так тепло, словно я уже поела горячей лапши. Юн умело разжег огонь в очаге и водрузил на него бадью с бульоном. Вновь пробежавшись по полкам, я нашла такую драгоценность, как соевый соус.

– Идеально! – воскликнула я, подняв вверх глиняный кувшин. – У нас будет вок-лапша!

Я сказала – я сделала. Обжарила курицу в соевом соусе с тростниковым сахаром и имбирем, добавила немного овощей, а затем распаренную в бульоне лапшу. Конечно, одной пачки на двоих было мало, но я постаралась компенсировать это мясом и овощами.

Во время готовки Юньвэнь смотрел на меня голодными глазами и нервно барабанил пальцами по столу, ожидая, когда блюдо будет готово. Разложив лапшу по тарелкам, я налила нам в чайник рисового вина и торжественно объявила:

– Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!

Оголодавший император налетел на еду, даже не спросив, что означает моя очередная непонятная фразочка.

– О, Небо! Это бесподобно! – воскликнул он, попробовав приготовленное мной блюдо. – И вы такое всегда едите???

– Ну, не всегда, но бывает, – улыбнулась я, с радостью глядя на то, как он за обе щеки уплетает лапшу. – Это еще не так вкусно. Вот если бы тебе приготовил это настоящий повар…

– Разве может быть еще вкуснее? – удивился Юн.

– Для тебя сейчас все жареное – вкусно. Тебя кормят, как человека с ожирением.

Юньвэнь скорчил моську и, ловко орудуя палочками, доскреб остатки лапши и отправил их в рот.

– Это было великолепно! – объявил он, ставя пустую тарелку на стол. – А теперь выпьем за это прекрасное блюдо!

Улыбнувшись, я доела свою порцию и, разлив вино по чашам, чокнулась с императором.

– Не знал, что тут так много вина. Мне его приносят не так часто, – сказал Юн, оглядывая стоящие на полу глиняные горшки с напитками.

– Пф-ф, – фыркнула я, наливая нам еще вина. – Я вот ни капли не удивлена. Как будто ты не император, а заключенный.

– В какой-то степени так и есть, – вздохнул Юньвэнь. – За тебя и твои прекрасные кулинарные способности! – объявил он, протягивая ко мне чашу.

Еще после двух чашек вина Юн разговорился, вспомнил о Фанге и загрустил. Поэтому я налила нам в чайник еще вина и заставила императора опрокинуть пятую чашу, чтобы «заглушить грусть».

– Мы с ним раньше иногда состязались в выпивке, – пробормотал Юн, глядя на полную чашу вина перед собой. – Я всегда проигрывал.

– А давай и сейчас посостязаемся? – предложила я.

– Ты же женщина, – снисходительно усмехнулся Юн.

– Я – женщина из будущего, забыл? – возмутилась я. – Спорим, что я тебя перепью?

– Спорим!

– На что?

Юньвэнь надолго задумался, а я начала нервно покусывать ноготь на большом пальце, опасаясь его желаний. Зря, наверно, я это предложила. Хотя, думаю, ему будет сложно меня перепить.

– Если побеждаю я, то ты отвечаешь на любой мой вопрос, – наконец сказал Юн.

– Я и так отвечаю на твои вопросы.

– А это будет особенный вопрос. Идет?

– Идет, – согласилась я, не видя в этом ничего страшного. – А я попрошу у тебя то же самое, согласен?

Юньвэнь закивал головой, полностью соглашаясь с моим предложением.

Если честно, то я не помню, сколько мы выпили. Оказывается, Юньвэнь был намного крепче, чем я думала. Помню, в какой-то момент резко осознала, что в меня уже не лезет не только вино, но и вообще любая жидкость. Страшно хотелось в туалет и спать.

– Сдаешься? – заплетающимся языком спросил Юн.

Я попыталась заглянуть ему в глаза, чтобы оценить, насколько он пьян, но не смогла. Взгляд уплывал в сторону, а тело так и стремилось завалиться на бок.

– Я никогда не сдаюс! – гордо проговорила я, выпивая очередную чашу вина, которая была настолько лишней, что через некоторое время я просто-напросто вырубилась…

…и очнулась в очень теплом и уютном месте, закутанная в одеялко. Причмокивая, я погладила шелковые простыни и блаженно улыбнулась. От подушки пахло цветами и хвоей. Я вдохнула полной грудью свежий аромат и подумала о том, какой приятный кондиционер купила мама…

Когда за моей спиной кто-то зашевелился, забормотал и тесно ко мне прижался, блаженное состояние утреннего пробуждения полностью исчезло. Я резко открыла глаза и повернулась.

Рядом, прижав меня к себе как игрушку, лежал Юньвэнь и тихо посапывал с довольной полуулыбкой. Испугавшись отсутствия воспоминаний о половине этой ночи, я подняла одеяло и облегченно вздохнула – вся одежда была на мне. Однако чувство облегчения исчезло, когда я вновь взглянула на Юньвэня – он почему-то был без верхней одежды.

– Слава богу, что в штанах, – прошептала я, снова заглянув под одеяло. – Что же было-то?..