Кроме Вэньчэна и его людей в лагере и вправду никого не было. Даже слуги куда-то подевались: вероятно, им на некоторое время запретили выходить из шатров. Как бы там ни было, мы выбрались из лагеря незамеченными, сели на коней и поскакали вдаль.

Признаюсь честно: мне было страшно. Я скакала за императором в совершенно неизвестном направлении, отдаляясь от лагеря все дальше и дальше. Вдалеке виднелись горы, а по бокам – бесконечная степь. Тревожные мысли крутились у меня в голове, заставляя нервничать. Моя тревога передавалась и коню, от чего животное плохо меня слушалось. Пару лет я ходила на занятия по верховой езде и прекрасно знала, что во время скачки надо отрешиться от всех мыслей и стараться не нервировать животное, однако сейчас я ничего не могла с собой поделать.

Крепко сжав поводья, я взглянула на колышущийся на ветру ковыль. Трава плавно качалась из стороны в сторону, отчего степь казалась бушующим серо-зеленым морем.

Всю дорогу Юньвэнь украдкой косился на меня, а я делала вид, что не замечаю этого. Когда мой конь излишне нервничал, император притормаживал и делал вид, что капается в седельной сумке. Как только я успокаивала коня, Юньвэнь отрывался от сумки и вновь ускорялся. Временами он мурлыкал под нос всякие странные песни, и тогда я жалела, что не могу включить ему свои любимые треки. На моем телефоне как раз было несколько композиций, которые подошли бы для скачки по степи.

Внезапно император замедлил ход и повернул своего коня прямо в поле. Я удивленно подняла бровь, но ничего спрашивать не стала, а просто молча проследовала за ним. Юньвэнь достал из ножен меч и, резкими взмахами срезая ковыль, начал расчищать нам путь. Когда я уже подумывала спросить у императора, зачем мы свернули в эти дебри, ковыль вдруг резко закончился, и мы выехали на широкую дорогу.

– А зачем нужен был этот объе…

Договорить я так и не смогла – моему взору вдруг открылся потрясающий вид: дорога, на которой мы оказались, возвышалась над песчаным берегом реки. Когда мы ехали из Нанкина в охотничий лагерь, я не обращала внимание на воду, погруженная в свои тревожные мыли и движимая желанием скорее вернуться назад. Однако теперь я могла в полной мере разглядеть красоту этой потрясающей реки: ее голубые, еще не загрязненные промышленностью воды, извилистые направления и стремительное течение.

Юньвэнь обернулся и, увидев мой восторг, с довольным видом сообщил:

– Это одно из моих любимых мест. Когда мы с Фангом были маленькими, то часто сбегали сюда рыбачить.

– Вы умеете рыбачить? – удивилась я.

– Да. В детстве у меня было больше свободы. Тогда мой отец был еще жив и считался наследником. За мной следили, но не так строго, как после его смерти.

Я залюбовалась игрой солнечных лучей на поверхности воды и невольно вспомнила, как мы с родителями катались по Янцзы на теплоходе. Восторг от завораживающего вида утих, уступая место тоске по семье.

Такая быстрая смена моего настроения не укрылась от императора. Он на мгновение взглянул на меня, затем отвел взгляд в сторону и, подумав немного, вдруг предложил:

– А давай наперегонки по берегу?

Я отвела задумчивый взгляд от реки и посмотрела на Юньвэня.

– Нам разве не надо следовать плану и двигаться в нужном направлении?

– Если поскачем вдоль реки, то от курса не отобьемся, – ответил император, рукой указывая нужное направление. – Ну что, согласна?

– Ну-у-у…

– Один! Два! Три! – быстро сосчитал Юньвэнь и пришпорил коня.

Я и моргнуть не успела, как конь императора сорвался с места и стремительно поскакал по дороге вдоль реки. Недолго думая, я последовала его примеру и пустила своего коня галопом. Животное всхрапнуло и поскакало вслед за своим собратом. Припав грудью к шее коня, я сосредоточилась на том, чтобы нагнать императора, который был далеко впереди. Ветер рьяно теребил выбившиеся волосы, которые я утром завязала в высокий хвост и кое-как перетянула лентой – моя резинка, видимо, пропала с концами. Прохладный речной воздух влетал в нос и вылетал изо рта, придавая бодрости. Внутри меня стремительно зарождался пьянящий восторг гонки.

Наконец я поравнялась с императором и поймала его довольную ухмылку. Тряхнув поводьями, он басовито гаркнул и ударил коня по бокам. Животное ускорилось, однако и мой конь тоже ускорился. Мы с императором шли на одном уровне, то и дело поглядывая друг на друга и ухмыляясь. Ветер становился все сильнее, и некрепкий узел на моих волосах не выдержал стремительных порывов и развязался. Ощутив на голове поразительную легкость, я мельком взглянув на Юньвэня и мысленно пожалела его – наверняка в конце каждого дня у мальчишки дико болит голова от такого высокого хвоста.

Мой взгляд скользнул ниже и невольно задержался на напряженном теле императора. Одной рукой он сжимал поводья, а другой держал меч, но при этом как-то умудрялся превосходно управлять лошадью на такой большой скорости.