Похлопал меня по спине и добродушно проворчал:

— Ну, полно, деточка, полно.

Я почувствовала, как он на секунду сжал меня в ответных объятиях и сразу же отпустил.

— Не мне тебе повторять, что удача — штука обоюдная.

Он чуть отстранился. Подцепил пальцем мой подбородок и внимательно посмотрел на меня.

— Теперь иди-ка, умойся прохладной водой, а я тем временем налью тебе чаю с мятой. Самого лучшего. Королевского. Тебе сейчас надо не про драконов сказки слушать, а в себя прийти. Общение с Клэрмонтом, то ещё испытание.

С сожалением разжала руки, но Лоренцо словно почувствовал моё состояние и добавил:

— Иди, иди. Никуда я не пропаду, будь уверена.

Я с лёгкостью вскочила и побежала умываться. Почему-то именно в этот момент мне пришла совершенно чёткая мысль: моя жизнь изменилась. Кардинально. Бесповоротно. И я была этому рада.

Возвращаясь в гостиную, я с улыбкой замерла на пороге. На диванчике рядом с Робертино сидела Анна. Она осторожно разливала чай, а мастер, придвинувшись поближе, что-то нашёптывал ей на ухо.

Мне бы уйти и не мешать, но я не могла. Нежное щемящее чувство переполняло меня, когда я смотрела на этих, уже ставших для меня родными, людей.

Анна тихо посмеивалась, а потом, поставив чайник, повернулась к Лоренцо.

Мастер поднял руку и нежно коснулся пряди волос у её виска, а потом что-то тихо сказал. Анна повернулась ко мне.

— Заходи, Элен, — мелодичным голосом позвала она.

— Простите, — смутилась я ещё больше, — не хотела вам мешать. Просто вы так красиво смотритесь вместе, что я не могла оторвать от вас взгляда.

— О да-а, — довольно протянул Лоренцо, — мы знаем. И ты не мешаешь. Мы тебя ждали, просто увлеклись.

Анна снова повернулась и быстро прикрыла ему рот ладошкой.

Мастер улучил мгновение и поцеловал её пальчики.

Мне нестерпимо захотелось таких же отношений. Вот так же вечерами сидеть с любимым человеком и целоваться между глотками душистого чая.

Только подойдя ближе, я заметила, что низенький столик сервирован не только чайным сервизом. На нём стояли тарелочки с бутербродами и тарталетки с паштетом.

— Ты не ужинала, — просто сказала Анна, заботливо пододвигая тарелочку поближе ко мне.

— Спасибо, — прошептала я, садясь в придвинутое Лоренцо кресло, и неожиданно для себя поняла, что на глаза наворачиваются слёзы.

Я испуганно посмотрела на Анну, а потом задрала голову и уставился в потолок, не давая слезам пролиться. Это было нелепо. И глупо.

Я не плакала очень давно. Запретила себе раз и навсегда. Слёзы вызывают жалость, которую я не хотела чувствовать по отношению к себе. Тем более сейчас. Тем более здесь.

Но глаза щепало всё больше и больше. Но с чего бы мне плакать? Я боролась с собой, сжав кулаки, и мысленно твердила: «Остановись! Нельзя! Остановись!»

— Элен, — позвал меня Лоренцо.

Я опустила голову и посмотрела на него. Это была ошибка. Две предательские слезы всё-таки скатились по моим щекам.

Лоренцо перегнулся через стол, потянулся ко мне и осторожно вытер мокрые дорожки.

— Слёзы — нормальная человеческая реакция, дорогая моя, — тихо сказал он, внимательно вглядываясь мне в глаза, — иногда нужно просто позволить себе этому случиться.