– В Астарию, – сразу же догадалась я. – Вот почему ты связал воедино Рована и дневник.

В подтверждение моих слов отец кивнул.

– Я решил, что о содержании дневника астарийцы могли узнать только от твоего дяди. Это, конечно, если он еще жив, – произнес Леонард.

– То есть ты больше ничего не знаешь о Роване кроме того, что он поселился в Астарии? – спросила я.

– Честно говоря, и это нельзя назвать точным фактом. Да, я слышал, что в последний раз твой дядя был замечен на границе с Астарией, но жил ли он там вообще – я не знаю, – отец пожал плечами. – Да думаю, никто этого не знает. Разве что твоя мать. Вроде бы, она вела с ним переписку, пока дед об этом не узнал и не отругал ее.

Я задумалась о том, сколько же у мамы было от нас секретов: брат, о котором она никогда не говорила мне, дневник, в котором записаны важные для астарийцев тайны. Если предположение отца верно и мой дядя (никак не могу привыкнуть к тому, что он у меня есть) как-то связан с правителем Астарии и кражей дневника, то дела Эльдерии плохи. На стороне противника не только древние заклинания клана Тьмы, но и сам маг, отлично владеющий этой стихией. Скорее всего, его уровень, если не превосходит мамин, то, как минимум, равен ему. Непросто же так дедушка желал видеть главой именно Рована. А если учесть, что тем могущественным магом, проникшим в поместье, мог оказаться он, то наше положение хуже некуда.

Только вот кое-что никак не укладывается в моей голове. Даже если дядя ненавидит весь род Даркморов и готов предать Эльдерию, то зачем он разрушил мою комнату? В моей голове этот поступок как-то не вяжется с образом взрослого умного мужчины, жаждущего отмщения… А вот молодая эмоциональная девушка вполне могла сделать это…

Возможно ли, что незнакомка из снов - не плод моего воображения, а живой человек? Моя двоюродная сестра?

– Отец, скажи, а у дяди, случайно, не было детей? Например, дочери с золотистыми глазами? – решила уточнить я.

Леонард бросил на меня недоуменный взгляд.

– Да если бы такая и была, мне-то откуда знать! – воскликнул он. – Я же уже сказал: он покинул Эльдерию вместе с женщиной. Все. Никаких детей или кого-то другого. А уж были ли они у них после – одним богам известно. Ну и, возможно, астарийцам, – Леонард сделал еще один глоток воды. – Алисия, я рассказал, все что вспомнил. Что делать с этой информацией – решай сама. А теперь иди, я занят, – он замахал рукой, прогоняя меня.

Я, погрузившись в размышления и не совсем осознавая свои действия, медленно повернулась к двери и покинула кабинет. Разум полнился хаотичными мыслями, а сердце смутными чувствами.

До назначения меня главой оставалось всего три дня, и тут такое! Похоже, боги посчитали, что мало мне переживаний о заговоре, Михаэле и главенстве. К этому списку они решили добавить еще и внезапных родственников, желающих мне смерти! Теперь вместо празднования своей победы я буду вынуждена держать ухо востро, пока все о них не выясню. От осознания того, что дел становится только больше, хотелось выть, зарывшись лицом в подушку.

Дорогая богиня удачи, ответь, когда это я только успела так нагрешить?

Последнее число третьего зимнего месяца.

Вот и настал тот долгожданный день, когда я стану полноправной главой своего клана. По этому случаю я решила надеть черное приталенное платье и заплести волосы в косу. Ни к чему выглядеть на церемонии как кукла и выряжаться в роскошные наряды, в которых нельзя ни нормально вздохнуть, ни сделать лишнее движение. Нет. Сегодняшний день – это официальное начало моего освобождения. Больше никто не посмеет управлять моей жизнью.

Я поправила легкий макияж, что нанесла мне Нора, и покинула свою комнату. На днях мебель в ней полностью заменили – более ничего в поместье не напоминала о недавнем проникновении астарийцев.

Спустившись в холл, я встретила отца. Рядом с ним стоял молодой слуга и держал небольшой деревянный сундучок, в котором хранилась мантия с гербом нашего клана - полная луна и черные звезды. Сегодня Его Величество при всех наденет ее на меня. Уже предвкушаю это.

– Где Тео? – спросила я отца, осматриваясь вокруг и не находя брата.

– Должен скоро подойти, – сухо ответил Леонард. По его равнодушному лицу нельзя было понять рад он избавиться от обязанностей главы или же нет. Возможно ли, что глубоко внутри он жалеет, что уступил мне и, тем самым, потерял почетный статус и привилегии?

Силясь отыскать ответ на этот вопрос, я пристально посмотрела в его глаза. Они как всегда были холодны.

– Чего ты так на меня смотришь? – обратился ко мне отец недовольным тоном.

– Думаю, что же ты сейчас чувствуешь, – призналась я.