– Леонард, это что еще за новость? Откуда у нее эти деньги? – вопрошал мужчина. Поскольку с моим отцом они состояли в родстве, он обращался к нему по имени или же просто «дядя».

– Видимо, от Эйдена Ванда, – усмехнулся Леонард Даркмор, проверяя монеты. – Надо же – настоящие.

У Михаэля дернулась бровь.

– А не рановато ли он выдал тебе оплату? – он обратился ко мне, но упрямо смотрел куда-то мимо.

– Это аванс. К работе я приступаю на следующей неделе, – с деланным равнодушием бросила я. – Можешь убираться отсюда, свадьбы не будет, – прибавила я надменным тоном. Мужчину всего перекосило от злобы. Он крепко сжал кулаки. На случай удара, я отошла от него подальше и сосредоточилась.

Но он лишь продолжал сидеть на месте, шумно дыша.

– Алисия Даркмор, – его голос звучал твердо и жестко, – ты еще поплатишься за свое неуважение, – он встал. – А ты, дядя, имей в виду, я это так не оставлю и доложу обо всем отцу. Считай, ты нажил себе врага, – Михаэль угрожающе взглянул на Леонарда и вышел из комнаты, оставив после себя столп желтых искр.

Слова мужчины не произвели на отца никакого впечатления. Он все также перебирал монеты.

– Разве тебе не должно быть страшно? – тихо спросила я у родителя.

– Ни капли, – Леонард ребром ладони отодвинул мешочек с золотом в сторону и жестом предложил мне присесть. – Аполлон всегда меня недолюбливал. Для него я не более чем назойливая муха. Он палец о палец из-за меня не ударит. Михаэль же слишком юн и горяч, чтобы это понять. Услышав о срыве помолвки, брат лишь попросит сына подыскать себе другую жену. Понимаешь, Алисия, – он потянулся в кресле, – мы для них всего лишь бельмо на глазу.

– Это ты довел наш клан до такого состояния и полностью обрушил его репутацию! – не сдержалась я. – Будь мама жива – все было бы иначе.

Мужчина опустил голову, размышляя о чем-то. Морщины пролегли на его лбу и украсили уголки глаз, а остатки прекрасной шевелюры посеребрила седина. Плечи осунулись, а кожа рук ссохлась и походила на пергамент. Я и не заметила, как сильно он постарел за эти четырнадцать лет.

– Алисия, ты права, – согласился отец, неожиданно для меня. – Таких женщин, как Эмилия, мне никогда не доводилось встречать. Буду честен – я не любил ее, но, в глубине души, уважал. И исходился самой черной завистью. Потому что понимал, что она многократно превосходит меня. Ты похожа на нее, поэтому и тебе я завидую.

Этот откровенный разговор многое для меня прояснил. Стану ли я лучше думать об отце после этого? Нет. Слишком много боли он мне причинил. Но, возможно, когда-нибудь, если он изменится – я прощу его. Но не сейчас.

– Отец, я бы хотела, чтобы Августина покинула поместье, как можно скорее, – сменила я тему. Мужчина дернул носом и усмехнулся.

– Не нравится, когда за тобой следят?

– Не нравится, когда пренебрегают моим положением, – произнесла я с гордо поднятой головой. Мой благородный вид удивил отца.

– Да, не зря все вокруг поговаривают о твоих изменениях. Интересно, чем же они вызваны, – Леонард, прищурившись, осматривал мое лицо, пытаясь найти брешь в моей напускной горделивой холодности. Но потерпел неудачу. – Хорошо, я уволю Августину, но только при двух условиях: десяти тысячи золотых через месяц и новой кандидатуре. А там, может, и подумаю о том, чтобы сложить свои полномочия.

– Что? – последняя фраза потрясла меня. – Ты готов передать мне главенство?

– Ты все больше напоминаешь свою мать, – он потер уставшие глаза. – Не отдам добровольно, ты вырвешь у меня его зубами. Я не так уж и глуп, как все считают. Лучше уж быть старичком, ушедшем вовремя на покой, при обеспеченной дочери, чем прозябать в канаве за какую-то оплошность.

– Не понимаю… Но почему ты решил так только сейчас? – негодовала я. Конечно, приятно осознавать, что этот человек наконец-то оценил меня по достоинству, но в тоже время и странно.

Отец облокотился о спинку кресла и поднял голову вверх.

– Раньше твои глаза не полнились этим темным пугающим пламенем. И вот тебя-то, Алисия, – он вернулся в прежнее положение, – я и начинаю бояться. До недавнего времени ты не выказывала никакой борьбы и просто плыла по течению. Безропотно со всеми соглашалась. Была удобной, – во время его речи в моей голове всплывали воспоминания о той жизни.

Он прав. Мою прошлую борьбу лишь с натяжкой можно назвать таковой.

– Не знаю, что на тебя повлияло, но так уж и быть. Я сдамся. Но только когда увижу, что ты достаточно сильна, чтобы занять это место, – отец постучал ногтем по столу.

– Будь по-твоему, – я поднялась со своего места и поправила платье. – Я докажу тебе, что достойно стать главой, как никто другой.

Я уже направилась к выходу, как отец окликнул меня.

– Остерегайся Михаэля, – с серьезным видом предупредил меня он, – этот парень не оставит тебя в покое.