Больше никого.

Дверь закрыли изнутри.

Телефоны попросили оставить на столе.

Даже окна проверили.

Настолько серьезным оказалось совещание.

Заместитель говорил спокойно.

Но в голосе чувствовалось напряжение.

— С этого момента расследование получает статус особой важности.

Любая утечка информации недопустима.

Круг лиц ограничивается.

Материалы запрещено копировать.

Выносить.

Обсуждать вне этого кабинета.

Все присутствующие подписывают дополнительное обязательство о неразглашении.

Максим тихо присвистнул.

Совсем незаметно.

Я понимала его.

За все время работы такого режима не вводили ни разу.

Заместитель продолжил.

— Полковник Воронцов.

Ответственность полностью возлагается на вас.

Он спокойно ответил:

— Принято.

— Подберите только тех сотрудников, которым доверяете абсолютно.

В кабинете снова стало тихо.

Я даже не думала, что разговор коснется меня.

Но заместитель неожиданно посмотрел в мою сторону.

— Секретарь остается?

Несколько секунд никто не говорил.

Я посмотрела на Андрея Сергеевича.

Он тоже молчал.

Очень долго.

Дольше, чем следовало.

Будто внутри снова происходила борьба.

Наконец он твердо произнес:

— Да.

Заместитель слегка удивился.

— Уверены?

— Полностью.

— Тогда оформляйте расширенный допуск.

Совещание закончилось.

Люди начали расходиться.

Максим, проходя мимо, едва заметно улыбнулся мне.

Словно хотел сказать:

"Он даже не сомневался."

Но я видела.

Сомневался.

Еще как.

Когда кабинет опустел, Воронцов достал чистый бланк.

Медленно начал заполнять его.

Я сидела молча.

Не мешая.

Через несколько минут он поставил подпись.

Потом долго смотрел на документ.

— Андрей Сергеевич.

Он поднял голову.

— Вы не обязаны этого делать.

— Знаю.

— Если считаете, что риск слишком большой...

Он покачал головой.

— Именно поэтому и делаю.

Я не поняла.

— Что?

Он протянул мне документ.

— Если оставлю вас в стороне...

Вы все равно попытаетесь разобраться самостоятельно.

Это опаснее.

Я невольно улыбнулась.

— Уже так хорошо меня изучили?

Он ответил почти сразу.

— Да.

Очень хорошо.

От этих слов стало неожиданно тепло.

Я взяла документ.

Наши пальцы встретились.

Совсем легко.

Всего на мгновение.

Но никто не убрал руку сразу.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Он.

Я.

Тишина.

Сердце билось слишком громко.

Первым опомнился Воронцов.

Медленно отпустил документ.

Сделал шаг назад.

Будто ничего не произошло.

Я тоже сделала вид.

Опустила глаза.

Хотя прекрасно знала.

Он почувствовал то же самое.

Оставшийся день прошел в полном напряжении.

Телефон почти не звонил.

Посторонних в приемную не пускали.

Все документы приносили лично.

Под подпись.

Воронцов несколько раз выходил из кабинета.

Каждый раз спрашивал только о работе.

Но теперь я замечала другое.

Его взгляд все чаще задерживался на мне.

Словно он хотел убедиться.

Что я рядом.

Что все в порядке.

Домой я возвращалась уже затемно.

Москва утонула в вечерних огнях.

Люди спешили домой.

Кто-то разговаривал по телефону.

Кто-то смеялся.

Обычный вечер.

Только у меня внутри поселилось странное чувство.

Будто за сегодняшний день мир стал опаснее.

Телефон тихо завибрировал.

Незнакомый номер.

Я открыла сообщение.

Всего четыре слова.

«Пока еще можно уйти.»

Без подписи.

Без объяснений.

Я несколько раз перечитала текст.

Потом медленно заблокировала экран.

Удалять сообщение не стала.

Почему-то была уверена.

Оно еще понадобится.

Поднявшись домой, я долго стояла у окна.

Во дворе почти никого не осталось.

Ветер качал верхушки деревьев.

Где-то вдалеке проехала машина.

Мне вдруг показалось, что внизу кто-то стоит.

Смотрит на мои окна.

Я моргнула.

Никого.

Наверное, показалось.

Я задернула шторы.

Закрыла дверь на оба замка.

И впервые за долгое время проверила их дважды.

Не зная, что уже завтра утром пойму.

Это чувство тревоги совсем не было случайным.

Потому что пока я спала...

Кто-то очень аккуратно вскрыл дверь моей квартиры.

Глава 42

Страх никогда не появляется сразу.

Сначала приходит ощущение.

Едва заметное.

Будто в привычном мире что-то изменилось.