Вечерний ветер играл рыжими прядями, выбившимися из прически.

В груди было одновременно легко и тревожно.

Мы оба уже знали правду.

Она читалась в каждом взгляде.

В каждом случайном молчании.

В каждом произнесенном имени.

Оставалось только одно.

Перестать делать вид, будто между нами ничего не происходит.

Но именно этот шаг оказался самым трудным.

Глава 22

Дорога всегда сокращает расстояние.

Не только между городами.

Во вторник Воронцов вышел из кабинета сразу после восьми.

В руках уже лежала дорожная папка.

— Алиса.

Я подняла голову.

— Да?

— Собирайтесь.

Через двадцать минут выезжаем.

— Командировка?

— Да.

— Надолго?

— Один день.

Я открыла ежедневник.

— Куда?

— Тула.

Проверка гарнизонной прокуратуры.

Я быстро начала собирать документы.

Но внутри почему-то появилась странная радость.

Еще целый день рядом.

Плохая мысль.

Совсем нерабочая.

Я постаралась сразу ее прогнать.

Через полчаса мы уже выехали из Москвы.

За рулем сидел служебный водитель.

Мы расположились на заднем сиденье.

Между нами лежала большая папка.

Очень удобная преграда.

Полковник почти сразу открыл документы.

Я достала блокнот.

Часа полтора мы молча работали.

Иногда обсуждали цифры.

Иногда сверяли даты.

Водитель тихо включил радио.

И почти сразу выключил.

— Простите.

Мешает.

— Пусть играет.

Неожиданно сказал Воронцов.

Водитель удивленно посмотрел в зеркало.

Но музыку оставил.

Тихую.

Почти незаметную.

Я украдкой посмотрела на полковника.

Он продолжал читать.

Но пальцы едва заметно отбивали ритм по папке.

Я улыбнулась.

— Что?

Он поднял глаза.

— Вы любите музыку.

Это был не вопрос.

Он немного помолчал.

Потом ответил:

— Любил.

— А сейчас?

— Сейчас редко слушаю.

— Почему?

Он закрыл папку.

— Тишина привычнее.

Я снова вспомнила его квартиру.

И мне вдруг стало грустно.

Через несколько километров водитель неожиданно выругался.

Тихо.

Но очень выразительно.

Машина начала сбрасывать скорость.

— Что случилось?

— Колесо.

Похоже, прокол.

Мы остановились на обочине.

Водитель вышел.

Осмотрел машину.

— Минут двадцать.

Запаска есть.

Полковник тоже вышел.

Я открыла дверь следом.

Свежий воздух оказался удивительно теплым.

Весна окончательно вступила в свои права.

Поле уходило почти до самого горизонта.

Тихо.

Пахло молодой травой.

Воронцов стоял рядом.

Засунув руки в карманы пальто.

— Замерзли?

— Нет.

— Хорошо.

Мы молчали.

Наверное, минут пять.

Потом я неожиданно спросила:

— Вы умеете отдыхать?

Он повернул голову.

— Странный вопрос.

— Знаю.

— Нет.

Не умею.

Ответ прозвучал спокойно.

Без самоиронии.

Без сожаления.

Просто факт.

— А хотите научиться?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Поздно.

— Почему поздно?

— Привычки сильнее.

Я покачала головой.

— Не всегда.

Он улыбнулся глазами.

Совсем чуть-чуть.

— Вы слишком оптимистичны.

— Кто-то же должен.

Он тихо выдохнул.

— Наверное.

В этот момент налетел ветер.

Мои волосы мгновенно выбились из хвоста.

Несколько рыжих прядей закрыли лицо.

Я попыталась убрать их.

Безуспешно.

Воронцов машинально поднял руку.

Замер.

В нескольких сантиметрах от моего лица.

Мы одновременно это поняли.

Он медленно опустил руку.

— Извините.

— За что?

— Неважно.

Но было важно.

Очень.

Потому что это движение не было случайным.

Он хотел убрать мои волосы.

Хотел.

И остановил себя.

Мы оба сделали вид, что ничего не произошло.

Водитель громко захлопнул багажник.

— Готово.

Можно ехать.

Дорога продолжилась.

Но что-то уже изменилось.

Между нами исчезла привычная легкость.

Появилось другое.

Осознание.

Мы слишком часто стали забывать, что он мой начальник.

А я его секретарь.

В Туле работа заняла почти весь день.

Совещание.

Проверка документов.

Встреча с прокурором гарнизона.

Я записывала поручения.

Сортировала материалы.

Передавала папки.

Все шло идеально.

Ближе к вечеру местный прокурор проводил нас до выхода.

Пожал руку Воронцову.

Потом неожиданно сказал:

— Андрей Сергеевич.