Будто оказался здесь впервые.

Хотя уже был однажды.

Тогда я болела.

Он привез документы.

Все выглядело совсем иначе.

Тогда между нами еще оставалось безопасное расстояние.

Теперь его не осталось совсем.

Я закрыла дверь.

— Проходите.

Он медленно снял пальто.

Аккуратно повесил его на вешалку.

Эта привычная аккуратность почему-то тронула меня сильнее любых слов.

— Чай?

Он посмотрел на меня.

И тихо ответил:

— Если можно.

Я невольно улыбнулась.

Когда-то именно с чашки чая все и началось.

На кухне было тепло.

Чайник тихо шумел.

Мы сидели друг напротив друга.

Как два совершенно чужих человека.

И одновременно слишком близких.

Он первым нарушил молчание.

— Проверка почти завершена.

Я кивнула.

— Максим говорил.

— Завтра утром будет окончательное решение.

Я внимательно посмотрела на него.

— Вы приехали только поэтому?

Он задержал взгляд на чашке.

— Формально...

Да.

— А на самом деле?

Он усмехнулся.

Совсем немного.

— Миронова...

Я покачала головой.

— Нет.

Сегодня без фамилии.

Он поднял глаза.

Долго смотрел на меня.

Потом очень тихо сказал:

— Алиса.

От одного этого слова внутри стало теплее.

Он редко называл меня по имени.

Слишком редко.

— Хорошо.

Алиса.

Я приехал поговорить.

Не как руководитель.

Я ничего не ответила.

Просто подвинула к нему чашку.

Разговор долго не получался.

Мы говорили о проверке.

О документах.

О комиссии.

О работе.

Будто оба боялись сделать еще один шаг.

Потом неожиданно он спросил:

— Помните первое собеседование?

Я тихо рассмеялась.

— Такое сложно забыть.

— Почему?

— Потому что вы даже не предложили мне сесть.

Он неожиданно опустил голову.

— Знаю.

— И почти не смотрели на меня.

— Тоже знаю.

— Я тогда решила, что вы самый неприятный человек в Москве.

Он тихо улыбнулся.

Настоящей улыбкой.

Не уголками губ.

А глазами.

— А я решил, что вы не вернетесь.

— Почему?

— Все уходили.

Вы тоже должны были.

— Но не ушла.

— Да.

Он посмотрел на меня так, будто до сих пор удивлялся этому.

— А потом была моя первая ошибка.

Продолжила я.

— Документы исчезли.

— Их украли.

Спокойно поправил он.

— Тогда мы этого не знали.

Он покачал головой.

— Я знал.

Я удивленно посмотрела на него.

— Когда?

— Почти сразу.

— Почему ничего не сказали?

— Потому что доказательств не было.

Я вздохнула.

— Вы опять молчали.

— Да.

— Это ваша любимая привычка.

Он невесело усмехнулся.

— Пожалуй.

Некоторое время мы снова молчали.

Потом он неожиданно спросил:

— А командировку помните?

Я улыбнулась уже искренне.

— Конечно.

— Тогда вы впервые начали спорить со мной.

— Потому что вы собирались работать с температурой.

— Кажется, да.

— Не кажется.

Именно так.

Он тихо рассмеялся.

Я впервые услышала его смех.

Не короткую усмешку.

Настоящий смех.

Низкий.

Спокойный.

И вдруг поняла.

Как же мне его не хватало.

— Первый чай.

Произнес он спустя минуту.

— Помните?

— Очень хорошо.

— Вы тогда сказали, что начальники тоже люди.

— А вы ответили, что спорное утверждение.

Он кивнул.

— До сих пор так думаю.

— Неправда.

— Почему?

— Потому что с тех пор вы стали другим.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Правда?

— Да.

— Каким?

Я долго искала подходящее слово.

— Живым.

Он отвел взгляд.

Будто этот ответ оказался слишком личным.

— А первое спасибо?

Тихо спросил он.

Я удивилась.

— Вы и это помните?

— Все.

Ответ прозвучал сразу.

Без раздумий.

Я вспомнила тот день.

Когда он впервые поблагодарил меня.

Всего одно слово.

Но тогда оно значило гораздо больше.

— Вы сказали его так тихо...

Что я решила, будто мне послышалось.

Он улыбнулся.

— Нет.

Не послышалось.

Я действительно хотел сказать спасибо.

— За что?

— За то, что остались.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

В комнате снова стало тихо.

Он медленно провел ладонью по чашке.

Будто собирался с мыслями.

— Первое прикосновение тоже помню.

Негромко сказал он.

Я опустила глаза.

Конечно.

Я тоже помнила.

Наши пальцы случайно встретились.

Всего на секунду.