Я пришла раньше обычного.
На столе уже лежал новый ежедневник.
Рядом стояла чашка кофе.
Я удивленно огляделась.
Максим появился из соседнего кабинета.
— Это не я.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Тогда кто?
Он улыбнулся.
— Догадайся.
Я медленно перевела взгляд на дверь кабинета Воронцова.
Внутри стало неожиданно тепло.
Раньше кофе приносила ему я.
Сегодня...
Он впервые сделал это для меня.
— Миронова.
Из кабинета донесся спокойный голос.
— Зайдите.
Я вошла.
Андрей Сергеевич стоял возле большой магнитной доски.
Весь кабинет изменился.
На стенах появились схемы.
Фотографии.
Копии документов.
Красные линии соединяли десятки фамилий.
В центре по-прежнему оставалась одна.
Генерал Белов.
Я подошла ближе.
Он протянул мне папку.
— Ознакомьтесь.
Я удивленно посмотрела на него.
— Мне?
— Вам.
Это снова прозвучало непривычно.
Еще месяц назад подобные материалы мне бы никто не показал.
Теперь он сам передавал их в руки.
Я начала читать.
Несколько минут в кабинете стояла тишина.
Потом тихо сказала:
— Здесь чего-то не хватает.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Что именно?
Я провела пальцем по схеме.
— Связующего человека.
Он ничего не ответил.
Я продолжила.
— Все документы исчезали в разных регионах.
В разное время.
Исполнители тоже разные.
Кто-то должен был координировать всю схему.
Иначе она давно развалилась бы.
Воронцов медленно улыбнулся.
Совсем немного.
— Именно к такому выводу пришла следственная группа сегодня ночью.
Я подняла голову.
— Значит...
— Думаете правильно.
Он впервые не просто согласился.
Он подтвердил мои выводы.
Без снисхождения.
Без поправок.
Как равному.
Через час началось оперативное совещание.
Теперь оно проходило в закрытом режиме.
Телефоны сдавали перед входом.
Двери блокировали.
Даже окна оставались закрытыми.
Начальник собственной безопасности говорил коротко.
— У нас есть основания считать, что информация уходит из управления.
В кабинете стало тихо.
— Другими словами...
Среди сотрудников находится человек, который предупреждает заинтересованных лиц.
Максим тихо выдохнул.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
Кто-то свой.
Кто-то, кого мы видели каждый день.
Воронцов спокойно продолжил:
— До установления личности круг подозреваемых ограничиваться не будет.
Проверке подлежат все.
Даже руководители отделов.
Несколько человек удивленно переглянулись.
Один из заместителей негромко спросил:
— Даже мы?
— Все.
Ответ прозвучал без колебаний.
Через несколько дней атмосфера стала почти невыносимой.
Люди начали подозревать друг друга.
Разговоры прекращались при появлении новых сотрудников.
Кто-то перестал оставлять документы без присмотра.
Кто-то менял пароли каждый день.
Даже Ирина однажды тихо призналась:
— Уже не понимаю, кому можно доверять.
Я тоже не понимала.
Иногда мне казалось, что подозрительным выглядит каждый.
Потом становилось стыдно за такие мысли.
Но именно тогда неожиданно пригодилось мое прошлое.
Когда-то журналистика научила меня простой вещи.
Люди врут словами.
Но почти никогда не контролируют мелочи.
Я начала наблюдать.
Не специально.
Просто по привычке.
Замечала взгляды.
Интонации.
Паузу перед ответом.
Кто приходит раньше.
Кто задерживается после совещаний.
Кто слишком часто оказывается рядом с закрытыми кабинетами.
Все записывала в маленький блокнот.
Без фамилий.
Только факты.
Через несколько дней закономерности начали складываться сами собой.
Вечером я снова сидела в кабинете Воронцова.
Мы разбирали материалы.
Он просматривал показания.
Я сопоставляла даты.
За окном давно стемнело.
Кабинет освещала только настольная лампа.
Я неожиданно остановилась.
— Андрей Сергеевич.
— Да?
— Посмотрите.
Я подвинула к нему лист.
— Здесь три совещания.
После каждого происходила утечка.
Он внимательно посмотрел.
— И?
— Состав участников разный.
Но один человек присутствовал всегда.
Он долго изучал таблицу.
Потом тихо произнес:
— Интересно.
Я продолжила:
— Еще одно совпадение.
Все утечки происходили после телефонных звонков из приемной.
Не до.
После.
Он нахмурился.
— Откуда знаете?
— Посмотрела журналы соединений.
И графики совещаний.