Но этого короткого прикосновения оказалось достаточно.

Весь мир исчез.

Остались только его ладони.

Его дыхание.

И бешено стучащее сердце.

Не знаю, его или мое.

Наверное, обоих.

Через секунду он резко отступил.

Будто очнулся.

Лицо снова стало спокойным.

Только слишком бледным.

Он провел ладонью по лицу.

Закрыл глаза.

На одно короткое мгновение.

— Простите.

Я молчала.

Не могла произнести ни слова.

Он сделал еще шаг назад.

Теперь между нами снова было привычное расстояние.

Начальник.

И секретарь.

Он смотрел куда-то мимо меня.

Очень тихо.

Очень устало.

Сказал:

— Этого больше не повторится.

Слова прозвучали как приговор.

Не мне.

Самому себе.

— Андрей Сергеевич...

Он покачал головой.

— Нет.

Не нужно.

— Но...

— Я ваш непосредственный начальник.

Я не имел права.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

Словно снова надевал привычную броню.

— Забудьте.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Не смогу.

Ответ вырвался сам.

Он впервые за весь вечер посмотрел мне прямо в глаза.

И в его взгляде было столько боли, что стало страшно.

— А придется.

Он развернулся.

Медленно поднялся по оставшимся ступеням.

Не оглядываясь.

Я осталась одна.

На пустой лестнице.

Все еще ощущая тепло его губ.

И понимая одну простую вещь.

Забыть этот поцелуй было невозможно.

Но еще невозможнее оказалось поверить, что он действительно больше никогда не повторится.

Глава 31

Иногда один поцелуй способен вернуть людей на тысячи шагов назад.

Утром я проснулась раньше будильника.

Несколько секунд лежала с закрытыми глазами.

Не шевелилась.

Будто боялась спугнуть воспоминание.

Перед глазами снова возникла лестница.

Тусклый аварийный свет.

Тепло его ладони на моей талии.

Короткое прикосновение губ.

И голос.

Спокойный.

Уставший.

Почти чужой.

"Этого больше не повторится."

Я резко открыла глаза.

Сердце снова забилось быстрее.

Нет.

Это не сон.

Все произошло на самом деле.

Я медленно села на кровати.

За окном только начинало светать.

Москва просыпалась лениво.

Редкие машины.

Первые автобусы.

Обычное утро.

Только у меня внутри ничего не было обычного.

Я подошла к окну.

Холодное стекло приятно коснулось ладони.

В голове крутилась одна мысль.

Он пожалел.

Не о поцелуе.

О том, что позволил себе забыть, кто мы друг другу.

Начальник.

И секретарь.

Все остальное он перечеркнул сам.

Я долго собиралась.

Слишком долго выбирала одежду.

Потом разозлилась.

Какая разница, что надеть?

Я же не на свидание иду.

От этой мысли стало еще хуже.

До управления добралась без десяти восемь.

В приемной было пусто.

Я включила компьютер.

Открыла ежедневник.

Попыталась сосредоточиться на работе.

Не получалось.

Каждый звук за дверью заставлял поднимать голову.

Без пяти восемь послышались знакомые шаги.

Спокойные.

Ровные.

Я выпрямилась.

Дверь открылась.

Воронцов вошел в приемную.

Как всегда,

Темно-синий китель.

Идеально застегнутый.

Папка под мышкой.

Лицо спокойное.

Даже слишком.

Он остановился возле моего стола.

На долю секунды мне показалось, что сейчас все станет как раньше.

Он скажет:

«Доброе утро, Алиса.»

Посмотрит в глаза.

Хотя бы улыбнется.

Но этого не произошло.

Он даже не замедлил шаг.

— Доброе утро, Миронова.

Я вздрогнула.

Миронова.

Не Алиса.

За все последние месяцы он ни разу не называл меня по фамилии.

— Доброе утро, Андрей Сергеевич.

Он коротко кивнул.

И сразу прошел в кабинет.

Дверь тихо закрылась.

Я продолжала смотреть на нее еще несколько секунд.

Будто чего-то ждала.

Потом медленно опустилась на стул.

Вот и все.

Он действительно решил забыть вчерашний вечер.

Полностью.

Через десять минут зазвонил внутренний телефон.

— Миронова.

Подготовьте проект ответа.

Папка у вас на столе.

Голос ровный.

Официальный.

Без единой лишней интонации.

— Хорошо.

Связь оборвалась.

Раньше он выходил сам.

Объяснял.

Иногда что-то уточнял.

Теперь нет.

Документы появлялись через курьера.

Или их выносил дежурный помощник.

Будто между кабинетом и приемной выросла невидимая стена.

Я честно пыталась работать.