Я впервые услышала, чтобы он выругался.

— Он знал?

— Судя по лицу...

Нет.

Максим тяжело выдохнул.

— Плохо.

Очень плохо.

— Почему?

Он потер лицо ладонью.

— Потому что после развода она больше ни разу сюда не приходила.

Ни разу.

За десять лет.

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты ее знаешь?

— Видел несколько раз.

Давно.

Еще до...

Он не договорил.

В приемной снова стало тихо.

Я невольно посмотрела на закрытую дверь.

Что они там делают?

О чем говорят?

И почему мне вдруг стало так тревожно?

Дверь открылась неожиданно.

Елена вышла первой.

На лице все та же спокойная улыбка.

Только глаза покраснели.

Она остановилась возле моего стола.

Несколько секунд молча смотрела на меня.

Будто что-то обдумывала.

Потом тихо спросила:

— Вы его секретарь?

— Да.

Она кивнула.

Очень медленно.

— Берегите его.

Я растерялась.

— Простите?

Она грустно улыбнулась.

— Он никогда не скажет, когда ему больно.

Я знаю.

Потому что когда-то была самым близким человеком.

Эти слова ударили неожиданно сильно.

Я не успела ничего ответить.

Она уже развернулась.

Сделала несколько шагов.

Потом вдруг остановилась.

Не оборачиваясь, произнесла:

— И не позволяйте ему снова жить только работой.

После чего ушла.

Совсем.

Я долго смотрела ей вслед.

Пока двери лифта не закрылись.

Минут через пять из кабинета вышел Воронцов.

Я сразу поняла.

Разговор дался ему тяжело.

Лицо оставалось спокойным.

Но плечи будто стали тяжелее.

Он подошел к окну.

Долго смотрел на улицу.

Потом неожиданно сказал:

— На сегодня отмените все встречи.

Я удивленно подняла голову.

За все время работы такого еще не было.

— Хорошо.

Он уже собирался вернуться в кабинет.

Но остановился.

— Алиса.

— Да?

Он хотел что-то сказать.

Очень хотел.

Я видела.

Но вместо этого тихо произнес:

— Простите.

Я покачала головой.

— Вам не за что извиняться.

Он слабо улыбнулся.

Без привычной сдержанности.

Очень устало.

— Иногда прошлое приходит без приглашения.

Я не ответила.

Подошла ближе.

Остановилась рядом.

Не касаясь.

Не нарушая границ.

Мы молча смотрели в окно.

На людей.

На машины.

На обычную московскую жизнь.

Через несколько минут он негромко сказал:

— Она выходит замуж.

Я повернула голову.

— Поэтому приходила?

Он кивнул.

— Хотела сообщить лично.

После этих слов снова наступила тишина.

Странная.

Не тяжелая.

Скорее... освобождающая.

Я вдруг поняла.

Сегодня в кабинете полковника закончилась история, которая много лет не отпускала его.

Но чем закончится наша, я пока не знала.

Глава 29

Ревность редко приходит громко.

Сначала она просто меняет привычные мысли.

На следующий день я проснулась раньше будильника.

За окном только начинало светлеть.

Первой мыслью почему-то стала не работа.

Елена.

Я сразу разозлилась на себя.

Ну какое мне дело?

Она бывшая жена.

Они давно развелись.

История закончилась.

Разве нет?

Я слишком долго стояла перед зеркалом.

Потом резко отвернулась.

Хватит.

Это не мое дело.

До управления я доехала раньше обычного.

Хотелось занять голову чем угодно.

Документами.

Письмами.

Телефонными звонками.

Только не мыслями.

В приемной было пусто.

Я включила компьютер.

Поставила чайник.

Разложила папки.

Все, как всегда.

Ровно без пяти восемь открылась входная дверь.

Я даже не подняла головы.

Знала.

Это он.

Шаги Воронцова невозможно было спутать.

Спокойные.

Неторопливые.

Точные.

Он остановился возле моего стола.

— Доброе утро, Алиса.

— Доброе утро, Андрей Сергеевич.

Я подняла глаза.

Он выглядел как обычно.

Темно-синий китель.

Собранный взгляд.

Спокойное лицо.

Только под глазами залегли новые тени.

Почти незаметные.

Но я их увидела.

Он тоже плохо спал.

Почему-то эта мысль меня успокоила.

— Все в порядке?

Неожиданно спросил он.

Я слишком долго смотрела на него.

— Конечно.

— Уверены?

— Да.

Он еще секунду не сводил с меня глаз.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Дверь кабинета закрылась.

Я медленно выдохнула.

Почему стало легче?

До обеда Воронцов несколько раз выходил в приемную.