— Миронова выполняла мои распоряжения.

Перебил его Воронцов.

— Все решения принимал руководитель группы.

То есть я.

Он сделал небольшую паузу.

— До окончания внутренней проверки любые разговоры о виновных запрещаю.

Есть доказательства?

Нет.

Значит, обсуждать нечего.

Один из следователей тихо сказал:

— Но слухи уже пошли...

Воронцов посмотрел на него.

Очень спокойно.

— Тогда прекратите их.

Лично.

Если еще раз услышу разговоры о том, что Миронова получила должность не по профессиональным качествам...

Разговор будет уже со мной.

Кабинет погрузился в тишину.

Никто больше не спорил.

Все понимали.

Полковник сказал последнее слово.

Когда сотрудники разошлись, я осталась стоять возле двери.

Он собирал документы.

Будто ничего особенного только что не произошло.

— Андрей Сергеевич.

Он поднял голову.

— Да?

— Можно спросить?

— Конечно.

Я подошла ближе.

— Зачем?

Он не понял.

— Что именно?

— Зачем вы снова взяли все на себя?

Он спокойно ответил:

— Потому что я руководитель.

— Нет.

Это не ответ.

Он молчал.

Я продолжила.

— Вы прекрасно знаете, что я сама должна отвечать за свои ошибки.

— Если это ваша ошибка.

Я удивленно посмотрела на него.

— А вы считаете иначе?

— Да.

— Почему?

Он подошел к окну.

Сцепил руки за спиной.

Долго смотрел на двор.

Потом негромко сказал:

— Потому что вы слишком внимательны, чтобы потерять такие документы.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Он доверял мне.

По-настоящему.

— Тогда почему не сказали этого при всех?

— Не обязан.

— Обязаны.

Он обернулся.

— Зачем?

— Потому что теперь все будут думать, будто вы меня покрываете.

— Пусть думают.

— Мне не все равно!

Я впервые повысила голос.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Мне не нужна жалость.

Не нужна защита.

Я сама могу отвечать за свои поступки.

Он сделал шаг ко мне.

Совсем небольшой.

— Алиса.

— Нет.

Выслушайте.

Вы постоянно жертвуете собой.

За всех.

За сотрудников.

За управление.

Теперь за меня.

Когда это закончится?

Он долго молчал.

Очень долго.

Потом тихо произнес:

— Я обязан вас защищать.

Сердце болезненно сжалось.

Я почти шепотом спросила:

— Как сотрудника?

Он замер.

Я ждала.

Одного слова.

Одного честного ответа.

Его губы едва заметно дрогнули.

Но он промолчал.

Отвел взгляд.

Именно это молчание оказалось громче любого признания.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Вот и все.

Тихо сказала я.

Развернулась.

И быстро вышла из кабинета.

Если бы осталась еще на минуту...

Я бы не выдержала.

Домой я приехала совершенно опустошенной.

Чай давно остыл.

Телевизор работал без звука.

Я сидела на диване, не замечая времени.

Телефон зазвонил почти в одиннадцать вечера.

Максим.

— Алиса.

Ты дома?

— Да.

— Нашли папку.

Я резко поднялась.

— Где?

— В архивном помещении.

На стеллаже, где ее никогда не было.

— Значит...

— Да.

Кто-то специально убрал документы.

Я закрыла глаза.

В груди смешались облегчение и страх.

— Все на месте?

Максим долго молчал.

Слишком долго.

Потом тихо ответил:

— Нет.

Из дела исчез один лист.

— Какой?

— Протокол допроса одного из ключевых свидетелей.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

Если папку вернули...

Значит, брали ее не случайно.

И исчезла именно та страница, которая была кому-то нужна.

Глава 36

Иногда самый простой способ защитить себя - сделать шаг назад.

И больше не приближаться.

После истории с пропавшими документами я приняла решение.

Наверное, самое правильное.

И самое тяжелое.

Если Андрей Сергеевич способен молчать тогда, когда мне нужен честный ответ...

Значит, мне тоже пора научиться молчать.

На следующий день я приехала в управление ровно без пяти восемь.

Не раньше.

Как обычно.

Но впервые за долгое время не стала заходить в кабинет до начала рабочего дня.

Раньше я всегда приносила ему свежий кофе.

Иногда оставляла на столе папки, чтобы сэкономить несколько минут.

Сегодня нет.

Я спокойно включила компьютер.

Открыла ежедневник.

Начала разбирать почту.

Когда Воронцов вышел из кабинета, я поднялась.

— Доброе утро, Андрей Сергеевич.