Я увидела тот самый момент.

Когда смысл дошел до него.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

Очень теплая.

Очень живая.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже сказал ей все, что должен был сказать.

Вчера.

Он немного помолчал.

Потом добавил:

— Некоторые двери не стоит открывать второй раз.

Я медленно кивнула.

В груди вдруг стало удивительно спокойно.

Полковник смотрел на меня еще несколько секунд.

Будто хотел спросить что-то важное.

Но вместо этого тихо произнес:

— Хорошего вечера, Алиса.

— И вам.

Он ушел.

А я осталась одна в пустой приемной.

Только сейчас до меня наконец дошло.

Я действительно ревновала.

И самое страшное было даже не это.

Самое страшное, что, услышав его ответ, я почувствовала себя счастливой.

Глава 30

Иногда один миг способен разрушить месяцы самообладания.

После разговора о Елене все изменилось.

Не внешне.

Внешне мы были теми же.

Начальник.

Секретарь.

Документы.

Совещания.

Телефонные звонки.

Только теперь каждый взгляд длился чуть дольше.

Каждое молчание становилось слишком красноречивым.

Мы оба это чувствовали.

И оба делали вид, что ничего не происходит.

В пятницу управление опустело раньше обычного.

Половина сотрудников уехала на выездную проверку.

Максим ушел последним.

Заглянул в приемную.

— Домой не собираетесь?

Я посмотрела на стопку документов.

— Еще немного.

Он перевел взгляд на кабинет Воронцова.

— Андрей Сергеевич тоже остается?

— Да.

Максим понимающе кивнул.

— Тогда до понедельника.

Дверь закрылась.

На этаже стало непривычно тихо.

Через несколько минут из кабинета вышел Воронцов.

Без кителя.

Рукава рубашки снова были закатаны.

Он выглядел уставшим.

Но впервые за долгое время эта усталость не казалась тяжелой.

— Заканчиваете?

— Почти.

Он посмотрел на часы.

— Уже половина девятого.

— Знаю.

— Поужинали?

Я улыбнулась.

— Это сейчас был вопрос начальника?

Он покачал головой.

— Нет.

— Тогда нет.

— Я тоже.

Он немного помолчал.

— Внизу еще работает буфет.

Пойдемте.

Он сказал это так спокойно, словно речь шла о рабочем совещании.

Через десять минут мы сидели за маленьким столиком.

Буфет почти опустел.

Пожилая буфетчица лениво протирала стойку.

За окном медленно темнело.

Мы пили чай.

Разговаривали обо всем.

О книгах.

О старых фильмах.

О Москве.

О том, как быстро проходит весна.

Работа впервые почти не вспоминалась.

Я поймала себя на мысли, что уже давно смеюсь.

И он тоже.

Тихо.

Сдержанно.

Но искренне.

— Никогда бы не подумала.

Сказала я.

— О чем?

— Что вы умеете шутить.

Он усмехнулся.

— Никто не верит.

— Теперь поверю.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Спасибо.

Мы возвращались в кабинет молча.

Лифт снова не работал.

Пришлось подниматься по лестнице.

На третьем этаже неожиданно погас свет.

Все вокруг исчезло в темноте.

— Не двигайтесь.

Спокойно сказал Воронцов.

— Сейчас включится аварийное освещение.

Я остановилась.

Но, делая шаг назад, не заметила последнюю ступеньку.

Нога соскользнула.

Все произошло за долю секунды.

Я потеряла равновесие.

И почувствовала, как сильные руки удержали меня.

— Осторожно.

Я почти врезалась в него.

Одной ладонью он придерживал меня за талию.

Другой удерживал за плечо.

Мы стояли слишком близко.

Непозволительно близко.

Аварийный свет вспыхнул неожиданно.

Тусклый.

Желтоватый.

Я подняла голову.

Он уже смотрел на меня.

Очень внимательно.

Такого взгляда я еще никогда не видела.

В нем больше не было спокойствия.

Только борьба.

Долгая.

Тяжелая.

— Андрей Сергеевич...

Тихо произнесла я.

Он не ответил.

Только медленно убрал прядь волос с моего лица.

Так же осторожно, как тогда хотел сделать возле дороги.

Тогда остановился.

Теперь нет.

Я перестала дышать.

Между нами оставалось несколько сантиметров.

Я понимала.

Еще мгновение.

И дороги назад уже не будет.

Он словно хотел что-то сказать.

Но вместо слов сделал шаг.

Совсем маленький.

И осторожно коснулся моих губ.

Поцелуй был коротким.

Почти невесомым.

Не требовательным.

Не жадным.

Словно он сам не верил, что это происходит.