А забыть не получилось.

— После него я впервые понял...

Он замолчал.

— Что?

Он покачал головой.

— Неважно.

— Для меня важно.

Он снова промолчал.

Мы оба знали, какой разговор должен случиться дальше.

Но никто не решался сделать последний шаг.

Наконец он тихо произнес:

— Поцелуй...

Я закрыла глаза.

— Не надо.

— Надо.

Он впервые перебил меня.

Очень мягко.

— Я каждый день вспоминаю тот вечер.

Каждый.

Я медленно подняла голову.

Он смотрел прямо на меня.

Без привычной защиты.

Без холодной выдержки.

— И каждый день жалею.

В груди болезненно сжалось.

— Что поцеловали меня?

Он сразу ответил:

— Нет.

Что сказал потом.

Слова прозвучали почти шепотом.

— Этого больше не повторится.

Я ведь не это хотел сказать.

Я молчала.

Он продолжил.

— Просто испугался.

— Чего?

Он грустно улыбнулся.

— Себя.

Этого ответа оказалось достаточно.

За окном давно стемнело.

Чай остыл.

Но никто не вспоминал о времени.

Он вдруг устало потер лицо.

— Знаете...

Нет.

Знаешь.

Я каждый день заставлял себя не приезжать сюда.

Каждый.

Я почувствовала, как дыхание сбилось.

— Почему?

— Потому что понимал.

Стоит увидеть тебя.

И снова станет еще труднее.

Я тихо спросила:

— Стало?

Он долго молчал.

Потом медленно кивнул.

— Да.

Очень.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

Спокойно.

Честно.

И сказал то, чего я совсем не ожидала.

— Без тебя управление перестало быть местом, куда хочется приходить.

В комнате стало невероятно тихо.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Эти слова были больше любого признания.

Он так и не сказал "люблю".

Но сейчас это уже не имело значения.

Я сделала шаг к нему.

Совсем маленький.

— Андрей...

Слово сорвалось само.

Он вздрогнул.

Я никогда раньше не называла его просто по имени.

Еще шаг.

Я уже почти решилась.

Еще секунда.

И сказала бы все.

Все, что копилось последние месяцы.

Но телефон на столе резко зазвонил.

Мы одновременно обернулись.

Он посмотрел на экран.

Номер управления.

Воронцов ответил сразу.

— Слушаю.

Несколько секунд он молчал.

Потом коротко произнес:

— Понял.

Спасибо.

Он медленно убрал телефон.

Посмотрел на меня.

И впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

Спокойно.

Тепло.

Без всякой защиты.

— Проверка закончена.

Я боялась спросить.

— И?

Он сделал еще один шаг ко мне.

Между нами почти не осталось расстояния.

— Завтра утром, Алиса...

Он впервые произнес мое имя так мягко.

— Ты возвращаешься на работу.

Глава 40

Иногда достаточно одного утра, чтобы жизнь снова начала двигаться.

Я проснулась раньше будильника.

На этот раз не от тревоги.

От волнения.

Сегодня я возвращалась.

Слова Андрея Сергеевича не были сном.

Проверка закончилась.

Комиссия не нашла нарушений.

Анонимную публикацию признали попыткой давления на руководство следственной группы.

Мое имя исчезло из приказа об отстранении.

Но неприятный осадок остался.

Я долго выбирала одежду.

Глупо.

Раньше никогда не задумывалась.

Теперь почему-то хотелось выглядеть собранной.

Спокойной.

Такой, какой меня привыкли видеть.

В зеркале отражалась прежняя Алиса Миронова.

Только взгляд изменился.

Слишком многое произошло за последние недели.

Во дворе прокуратуры все казалось знакомым.

Высокие ворота.

Служебные машины.

Пост охраны.

Даже запах утреннего кофе из буфета.

Я медленно поднялась по ступеням.

Сотрудник на проходной улыбнулся первым.

— С возвращением, Алиса Викторовна.

Я удивленно посмотрела на него.

— Спасибо.

В холле навстречу вышла Ирина.

Даже не поздоровалась.

Сразу крепко обняла меня.

— Господи...

Наконец-то.

Я рассмеялась.

— И тебе доброе утро.

— Без тебя здесь стало невозможно работать.

— Не преувеличивай.

— Вообще не преувеличиваю.

Она отступила.

Внимательно посмотрела на меня.

— Похудела.

— Немного.

— Он тоже.

Я сразу поняла, о ком речь.

Но сделала вид, что не догадалась.

— Кто?

Ирина только закатила глаза.

— Миронова.

Не начинай.

В приемной меня уже ждали.

Максим сидел за моим столом.

Увидев меня, поднялся.

Широко улыбнулся.

— Ну здравствуй.