Люди автоматически выпрямлялись.

Говорили тише.

И почти никогда не заходили сами.

Если требовалось подписать документы, они клали папку мне на стол.

— Передашь Андрею Сергеевичу.

— Почему сами не зайдете?

Павел посмотрел на дверь.

Потом на меня.

— Можно.

— Но?

— Лучше не надо.

— Почему?

Он усмехнулся.

— Жить спокойнее.

Через несколько минут повторилось то же самое.

Ирина принесла документы.

Положила передо мной.

— Передай, пожалуйста.

— Ты же сама можешь.

— Могу.

Она улыбнулась.

— Но теперь это твоя работа.

Я проводила ее взглядом.

Странно.

Все словно обходили кабинет стороной.

Будто за дверью сидел не человек.

А гроза.

Нет.

Даже не так.

Будто никто не хотел попадаться ему на глаза без необходимости.

Дверь кабинета открылась неожиданно.

Полковник вышел в приемную.

Наступила абсолютная тишина.

Даже принтер перестал шуметь.

Или мне показалось.

Он спокойно посмотрел по сторонам.

— Максим.

— Да, Андрей Сергеевич.

— Отчет готов?

— Через пятнадцать минут.

— Через десять.

— Понял.

— Павел.

— Да.

— Документы отправлены?

— Уже отправляю.

— Хорошо.

Он повернулся ко мне.

— Миронова.

— Да.

— Зайдите.

Он вернулся в кабинет.

Дверь закрылась.

Я поднялась.

Максим тихо присвистнул.

— Уже началось.

— Что именно?

— Сейчас узнаешь.

Ирина незаметно перекрестила меня.

Я рассмеялась.

— Да что вы все...

Никто не смеялся в ответ.

Это было хуже всего.

Я открыла дверь кабинета.

Полковник стоял возле окна.

Спиной ко мне.

— Закройте дверь.

Я молча выполнила просьбу.

Он не обернулся.

Несколько секунд смотрел в окно.

Потом произнес:

— Скажите, Миронова... Почему весь отдел решил, что мы с вами пришли сюда дружить?

Глава 3

Когда начальник говорит спокойным голосом, это еще не значит, что разговор будет спокойным.

Я закрыла за собой дверь.

Полковник по-прежнему стоял у окна.

Руки за спиной.

Широкие плечи.

Идеально прямая осанка.

Он не спешил поворачиваться.

Будто специально выдерживал паузу.

Потом медленно обернулся.

— Присядьте.

Я удивленно посмотрела на стул.

Вчера он даже не предложил.

Сегодня предложил.

Прогресс.

Небольшой.

Но все-таки.

Я села.

Он занял свое место.

Положил перед собой ежедневник.

— Начнем с простого.

Его взгляд остановился на мне.

— В приемной нет мелочей.

Есть только порядок.

Или его отсутствие.

Я молча слушала.

— Вы отвечаете за все, что происходит перед этим кабинетом.

Документы.

Телефон.

Посетители.

Совещания.

Календарь.

Корреспонденция.

Если кто-то забыл о встрече, виноваты вы.

Если документ потерялся, виноваты вы.

Если посетитель ждет лишние пять минут, виноваты тоже вы.

Он говорил спокойно.

Без нажима.

От этого слова звучали еще тяжелее.

— Даже если виноват другой человек?

— Для остальных.

Он слегка постучал пальцем по столу.

— Виноваты будете вы.

Я нахмурилась.

Интересная логика.

Очень.

— Не согласны?

— Пока пытаюсь понять.

— Поймете.

Он открыл ежедневник.

— Рабочий день начинается в восемь.

Первый доклад в восемь пятнадцать.

Совещание в девять.

До этого времени на столе должны лежать все документы.

В нужном порядке.

Без напоминаний.

Я кивнула.

— Записывайте.

Следующие двадцать минут он перечислял обязанности.

Четко.

Последовательно.

Без единого лишнего слова.

Я быстро делала пометки.

Привычка осталась еще с журналистики.

Полковник заметил.

— Стенографией владеете?

— Немного.

— Хорошо.

Еще одна короткая пометка.

Не в блокноте.

У себя в голове.

Я почему-то была уверена.

— Теперь приемная.

Мы вышли из кабинета.

Он остановился возле моего стола.

Провел взглядом по поверхности.

— Ручка лежит неправильно.

Я посмотрела.

Черная ручка.

Самая обычная.

— Что с ней не так?

— Она должна лежать справа.

А лежит слева.

Я медленно переложила ручку.

Он кивнул.

Потом указал на ежедневник.

— Не параллельно краю.

Я поправила.

— Телефон повернут.

Поправила снова.

— Кружка.

— Что кружка?

— Ее здесь не будет.

Я посмотрела на свою кружку.

Белую.

Совершенно обычную.