— Она всегда говорила...

Человек перестает расти, когда перестает читать.

Я запомнил.

Несколько секунд он молчал.

Потом продолжил.

— После института я хотел заниматься следствием.

Работа нравилась.

Получалось.

Карьера шла быстро.

Он говорил без хвастовства.

Будто рассказывал чужую биографию.

— Потом встретил жену.

Он впервые произнес это вслух.

Без паузы.

Без напряжения.

Просто сказал.

Я не перебивала.

— Мы познакомились случайно.

В книжном магазине.

Он усмехнулся.

— Поспорили из-за последнего экземпляра одной книги.

— И кто победил?

— Она.

— Вы уступили?

— Нет.

Она оказалась быстрее.

Я тихо засмеялась.

Мне неожиданно легко представился молодой Воронцов.

Не такой серьезный.

Живой.

Улыбающийся.

— Через неделю я специально пришел туда снова.

Он покачал головой.

— Надеялся встретить ее.

Встретил.

Мы разговорились.

Потом...

Все произошло очень быстро.

Он замолчал.

В кабинете стало совсем тихо.

Дождь барабанил по подоконнику.

— Мы прожили вместе почти семь лет.

Я осторожно спросила:

— Вы были счастливы?

Он ответил сразу.

— Да.

Без сомнений.

Без оговорок.

Одно короткое слово.

И столько всего за ним.

— А потом?

Он долго смотрел в окно.

— Потом однажды она сказала, что больше меня не любит.

Эти слова прозвучали так спокойно, что стало страшно.

Будто боль уже давно не кричала.

Она просто осталась внутри.

— Был кто-то другой?

Полковник кивнул.

— Да.

Молчание затянулось.

Я не знала, что сказать.

Любые слова казались ненужными.

— Самое странное...

Он вдруг тихо усмехнулся.

— Я до последнего был уверен, что у нас все хорошо.

Работа.

Командировки.

Постоянная занятость.

Мне казалось...

Я делаю все правильно.

Он перевел взгляд на меня.

— Оказывается, иногда "правильно" недостаточно.

Нужно еще быть рядом.

Мне захотелось возразить.

Сказать, что вина никогда не лежит на одном человеке.

Что отношения заканчиваются не из-за поздних совещаний.

Но я понимала.

Он все равно не поверит.

Потому что уже много лет носит эту вину с собой.

— Поэтому вы живете работой?

Он задумался.

— Наверное.

Сначала она спасала.

Потом стала привычкой.

Теперь уже не знаю, где заканчивается работа.

И где начинается жизнь.

Я смотрела на него.

На сильного мужчину.

На полковника, которого боялось все управление.

И впервые понимала, сколько усталости скрывается за его спокойствием.

— Андрей Сергеевич.

Он поднял голову.

— Можно я скажу одну вещь?

— Конечно.

— Вы не перестали жить.

Вы просто давно перестали себе это разрешать.

Он ничего не ответил.

Только очень внимательно смотрел на меня.

Так внимательно, что стало трудно дышать.

Потом неожиданно спросил:

— А вы?

— Что я?

— Почему после журналистики пошли сюда?

Я улыбнулась грустно.

— Потому что после развода мне хотелось места, где никто не будет задавать вопросы.

Он медленно кивнул.

— Получилось?

Я посмотрела ему в глаза.

— Нет.

— Почему?

Я выдержала его взгляд.

— Потому что здесь встретила человека, которому однажды сама захотела на них ответить.

В кабинете стало тихо.

Совсем.

Мы оба поняли смысл этих слов.

Но никто не сделал следующего шага.

Воронцов медленно отвел взгляд.

Будто испугался собственных мыслей.

А я вдруг поняла одну простую вещь.

Сегодня он впервые рассказал мне не о своей работе.

Он впервые доверил мне свою жизнь.

И это признание значило гораздо больше, чем любые слова о чувствах.

Глава 25

Правду всегда легче задавать вопросом.

Чем произносить самому.

На следующий день дождь не закончился.

Москва будто устала от солнца.

Капли медленно стекали по большим окнам приемной.

Я раскладывала входящую корреспонденцию.

Мысли снова возвращались к вчерашнему вечеру.

Воронцов рассказал о себе больше, чем за все месяцы работы.

Теперь очередь была за мной.

Наверное,

Около одиннадцати он вышел из кабинета.

Как всегда, без лишнего шума.

Поставил на мой стол несколько подписанных документов.

— Отправьте сегодня.

— Хорошо.

Он уже развернулся.

Потом вдруг остановился.

— Алиса.

Это имя прозвучало так спокойно, будто он уже давно привык обращаться ко мне именно так.

— Да?

— Вчера...