Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— А вашу?

Он горько усмехнулся.

— Моя давно перестала иметь значение.

— Не говорите так.

— Это правда.

Я сделала шаг вперед.

— Нет.

Неправда.

Если бы вам было все равно...

Вы бы не работали по двадцать часов в сутки.

Не защищали сотрудников.

Не переживали за управление.

Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать.

Очень важное.

Но не успел.

В дверь коротко постучали.

— Андрей Сергеевич.

Можно?

Он сразу стал прежним.

Спокойным.

Официальным.

— Войдите.

Дверь открылась.

На пороге стоял сотрудник кадров.

В руках папка.

— Только что поступил приказ.

Он протянул документы.

Воронцов быстро прочитал первую страницу.

Лицо не изменилось.

Только пальцы сильнее сжали лист.

Я сразу поняла.

Ничего хорошего.

— Что случилось?

Он молчал.

Я подошла ближе.

Взгляд сам упал на текст.

«На период проведения служебной проверки временно отстранить от исполнения должностных обязанностей секретаря Миронову Алису Викторовну.»

Я перечитала строчку еще раз.

Потом еще.

Буквы расплывались перед глазами.

В кабинете стояла абсолютная тишина.

Первым заговорил Воронцов.

Очень спокойно.

Слишком спокойно.

— Выполняйте приказ.

И именно в этот момент я поняла.

Настоящее испытание для нас только начинается.

Глава 38

Оказывается, можно скучать не только по человеку.

Можно скучать по его шагам.

По привычной тишине за дверью кабинета.

По короткому: «Миронова».

По работе, которая давно стала частью жизни.

Первое утро дома оказалось самым тяжелым.

Будильник по привычке прозвенел в шесть тридцать.

Я открыла глаза.

Несколько секунд лежала неподвижно.

Мозг еще не успел вспомнить.

Никуда ехать не нужно.

Работы нет.

Приемная пустая.

На моем столе сегодня будет сидеть кто-то другой.

Или вообще никто.

Я резко выключила будильник.

Но вставать все равно пришлось.

Привычки оказались сильнее.

Я сварила кофе.

Открыла ноутбук.

Попыталась читать новости.

Через пять минут закрыла страницу.

Мысли постоянно возвращались в прокуратуру.

Сейчас Андрей Сергеевич уже приехал.

Наверное, пьет свой первый кофе.

Просматривает почту.

Открывает ежедневник.

И...

Я невольно остановилась.

Кто теперь готовит ему документы?

Кто отвечает на звонки?

Кто напоминает о совещаниях?

Я раздраженно поставила чашку на стол.

Не мое дело.

Больше не мое.

В прокуратуре утро тоже началось непривычно.

Это я узнала позже.

От Максима.

Он позвонил около одиннадцати.

— Как ты?

— Нормально.

Соврала.

Он сделал вид, что поверил.

— Держись.

Проверка долго не продлится.

— Что у вас?

Максим тихо усмехнулся.

— Пусто.

— В каком смысле?

— В прямом.

Твое место пустое.

Никого временно не посадили.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Потому что Андрей Сергеевич запретил.

В груди что-то дрогнуло.

— Запретил?

— Сказал, что приемная работает в ограниченном режиме.

Пока идет проверка.

Я опустила глаза.

Перед глазами вдруг возникла привычная картина.

Мой стол.

Компьютер.

Кружка.

Ежедневник.

И пустой стул.

Странно.

Я никогда не думала, что буду скучать по собственному рабочему месту.

Максим рассказывал осторожно.

Будто случайно.

Но из отдельных фраз постепенно складывалась целая картина.

— Полковник теперь сам отвечает на звонки.

— Сам?

— Да.

И это ужасно неудобно.

Я невольно улыбнулась.

— Почему?

— Потому что телефон звонит каждые две минуты.

А он одновременно подписывает документы.

Проводит совещания.

И разговаривает со следователями.

Я представила Воронцова с телефонной трубкой в руке.

И почему-то стало смешно.

Он терпеть не мог отвлекаться.

— Еще он сам разбирает почту.

— Максим...

— Не перебивай.

Ты же все равно спросишь.

Я промолчала.

Он оказался прав.

Очень хотелось спросить.

Обо всем.

Как выглядит Андрей Сергеевич.

Спит ли.

Ест ли.

Устал ли еще сильнее.

Но вместо этого я тихо сказала:

— Продолжай.

— Сам раскладывает документы по папкам.

Сам составляет график.

Сам проверяет журналы.

Все делает так...

Максим ненадолго замолчал.

— Как раньше делала ты.