Каждый раз, проходя мимо меня, ненадолго задерживал взгляд.

Будто снова убеждался.

Что я действительно рядом.

Живая.

Целая.

Максим тоже это заметил.

Подошел ко мне.

Тихо сказал:

— Он сейчас думает совсем не о расследовании.

Я ничего не ответила.

Потому что уже понимала это сама.

Когда эксперты закончили первичный осмотр, все собрались в гостиной.

Воронцов стоял возле окна.

Сотрудник собственной безопасности докладывал.

— Пока ничего не похищено.

Следов борьбы нет.

Следов пребывания почти тоже.

Работали очень аккуратно.

Воронцов резко спросил:

— Какие меры безопасности предусмотрены?

— Пока стандартные.

Он покачал головой.

— Недостаточно.

Все удивленно посмотрели на него.

Он продолжил спокойно.

Но голос стал жестче.

— С сегодняшнего дня Мироновой требуется государственная охрана.

Я сразу подняла голову.

— Нет.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

— Это необходимо.

— Андрей Сергеевич.

Нет.

Теперь он обернулся.

— Почему?

— Потому что я не свидетель под защитой.

Не обвиняемая.

Не потерпевшая.

— Пока.

Тихо произнес он.

Мне стало холодно.

— Именно поэтому.

Продолжил он.

— Я не собираюсь ждать, когда ситуация изменится.

Я сделала шаг вперед.

— Мне не нужна охрана.

— Нужна.

— Нет.

— Да.

Мы впервые спорили при других людях.

Максим осторожно кашлянул.

Полицейские переглянулись.

Все чувствовали.

Разговор давно перестал быть только служебным.

Я старалась говорить спокойно.

— Андрей Сергеевич.

Вы не можете принимать такие решения за меня.

Он сделал шаг ко мне.

— Могу.

— На каком основании?

Он долго молчал.

Очень долго.

Потом неожиданно сказал:

— Я не позволю причинить вам вред.

Слова прозвучали негромко.

Но в комнате сразу стало тихо.

Я смотрела ему в глаза.

Видела.

Он сказал сейчас гораздо больше.

Чем собирался.

Я тихо спросила:

— Это приказ начальника?

Несколько секунд он не отвечал.

Будто внутри снова шел тяжелый бой.

Потом медленно покачал головой.

— Нет.

Он сделал еще одну паузу.

Самую долгую.

— Не только.

У меня перехватило дыхание.

Этого было достаточно.

Он так и не произнес главных слов.

Но теперь они оба существовали между нами.

Без признаний.

Без объяснений.

Без возможности сделать вид, что ничего не происходит.

Вечер заканчивался.

Полицейские постепенно уезжали.

Сотрудники собственной безопасности собирали оборудование.

Максим задержался.

Стоял возле входной двери.

О чем-то напряженно думал.

Потом подошел к Воронцову.

— Андрей Сергеевич.

Можно?

Они отошли к окну.

Я не слышала разговора.

Только видела лица.

Максим говорил быстро.

Воронцов слушал молча.

Потом коротко кивнул.

Когда Максим уходил, лицо у него было непривычно серьезным.

Я догнала его уже в подъезде.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня.

Будто сомневался, стоит ли говорить.

Потом тихо произнес:

— Мне все это очень не нравится.

— Почему?

— Потому что слишком аккуратно.

Слишком профессионально.

Обычные преступники так не работают.

Я почувствовала, как внутри снова поднялась тревога.

— Думаешь...

Он не дал договорить.

— Думаю, все намного серьезнее, чем мы пока понимаем.

Поздно вечером эксперты закончили работу.

Старший криминалист снял перчатки.

Подошел к Воронцову.

— Есть предварительный вывод.

— Слушаю.

— Замок вскрывали специальным инструментом.

Без повреждений.

Следов практически не осталось.

Он сделал небольшую паузу.

Потом добавил:

— Так работают не квартирные воры.

Воронцов медленно поднял глаза.

— Тогда кто?

Эксперт ответил спокойно.

Но от его слов по спине пробежал холод.

— Профессионал.

Очень высокого уровня.

Глава 43

Самое опасное предательство приходит не снаружи.

Оно сидит рядом.

Здоровается каждое утро.

Пьет с тобой один кофе.

После истории с моей квартирой управление изменилось.

За одну ночь.

Еще вчера сотрудники свободно заходили друг к другу в кабинеты.

Оставляли документы на столах.

Обсуждали новости в коридорах.

Теперь двери почти всегда были закрыты.

Каждый внимательно следил за тем, что говорит.

И кому говорит.

В приемной стало непривычно тихо.

Даже телефон звонил словно осторожнее.