Я удивленно посмотрела на него.

— Почему ты так решил?

Максим задумчиво покрутил вилку.

— Потому что сегодня утром он впервые отменил совещание.

Чтобы лично проверить документы, которые обычно доверял заместителю.

— И что это значит?

— Когда он нервничает...

Начинает контролировать вообще все.

Я невольно улыбнулась.

Похоже.

Очень похоже на Воронцова.

Вечером мы задержались почти до девяти.

Последние сотрудники давно ушли.

Я закрывала приемную.

Полковник вышел из кабинета.

В руках ключи от машины.

Несколько секунд мы молча стояли друг напротив друга.

Потом он тихо сказал:

— Простите.

Я удивленно подняла голову.

— За что?

— За эти разговоры.

Я покачала головой.

— Вы здесь ни при чем.

— При чем.

Он впервые за долгое время выглядел действительно уставшим.

— Руководитель отвечает не только за работу отдела.

Но и за людей.

Я сделала шаг ближе.

Совсем небольшой.

— Тогда послушайте меня как одного из ваших людей.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Мне не стыдно работать рядом с вами.

И не стыдно, что нас обсуждают.

Стыдно было бы, если бы все это оказалось неправдой из-за страха.

Он замер.

Будто не ожидал услышать именно это.

— Алиса...

— Не отвечайте.

Я улыбнулась.

— Просто знайте.

Несколько секунд он молчал.

Потом очень тихо произнес:

— Вы даже не представляете...

Как сейчас мне хочется нарушить сразу несколько служебных инструкций.

Сердце болезненно сжалось.

Я прекрасно поняла, о чем он говорит.

Но он не сделал ни шага.

И я тоже.

Потому что за дверями кабинета оставалась работа.

Форма.

Погоны.

И десятки людей, которые завтра снова будут смотреть слишком внимательно.

А значит, нам обоим предстояло выдержать еще одно испытание.

Не чувствами.

Терпением.

Глава 28

Прошлое никогда не спрашивает, вовремя ли оно пришло.

Утро началось с совещания.

Воронцов был непривычно молчалив.

Впрочем, после разговоров в коллективе это уже никого не удивляло.

Кроме меня.

Я слишком хорошо научилась замечать мелочи.

Он почти не пил кофе.

Дважды перечитал один и тот же документ.

И впервые забыл на моем столе ежедневник.

Для любого другого человека это ничего не значило.

Для Андрея Сергеевича - очень многое.

Около одиннадцати в приемную вошла незнакомая женщина.

Высокая.

Стройная.

Лет тридцати пяти.

Светлое пальто.

Темные очки.

Дорогая сумка.

Она двигалась спокойно.

Уверенно.

Так обычно входят люди, которые не привыкли ждать.

Я поднялась.

— Добрый день.

Она сняла очки.

Красивое лицо.

Очень ухоженное.

И какая-то странная усталость в глазах.

— Добрый день.

Мне нужен Андрей Сергеевич.

Без звания.

Без должности.

Просто по имени.

Я машинально уточнила:

— Вы записаны?

Женщина едва заметно улыбнулась.

— Нет.

Но он меня примет.

Что-то в ее голосе заставило меня насторожиться.

— Простите, представьтесь, пожалуйста.

Она несколько секунд молчала.

Потом спокойно сказала:

— Елена Воронцова.

У меня словно исчез воздух.

Воронцова.

Та самая фамилия.

Я невольно посмотрела на дверь кабинета.

Она заметила мой взгляд.

И все поняла.

— Да.

Я его бывшая жена.

Эти слова прозвучали спокойно.

Без вызова.

Но легче от этого не стало.

— Одну минуту.

Я постучала.

— Андрей Сергеевич.

— Да.

— К вам посетитель.

Он не поднимал головы.

— Кто?

Я впервые за долгое время не знала, как правильно ответить.

— Елена...

Пауза получилась слишком длинной.

— Елена Воронцова.

В кабинете стало тихо.

Совсем.

Прошло несколько секунд.

Потом раздался спокойный голос.

Слишком спокойный.

— Пусть войдет.

Я открыла дверь.

Женщина прошла мимо меня.

Легкий аромат духов остался в воздухе.

Дверь закрылась.

И только тогда я поняла, что крепко сжимаю ручку.

Следующие сорок минут тянулись бесконечно.

Я пыталась работать.

Не получалось.

Из кабинета не доносилось ни звука.

Это пугало сильнее любого крика.

Максим появился около полудня.

Посмотрел на мое лицо.

— Что случилось?

Я тихо ответила:

— Она пришла.

— Кто?

— Его бывшая жена.

Максим застыл.

— Ты уверена?

— Она сама сказала.

Он медленно опустился на стул.

— Вот черт...