А в это время за окном кафе Максим медленно опустился на стул.

Павел сделал глоток кофе.

Оба молчали почти минуту.

Потом Павел негромко произнес:

— Мы ведь сейчас видели то, что видели?

Максим все еще смотрел в окно.

— Если никому не расскажем...

Может, сами забудем.

Павел покачал головой.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что Андрей Сергеевич только что добровольно пообедал с человеком.

Максим тяжело выдохнул.

— Кажется...

У нас опять закончились легенды о полковнике Воронцове.

Глава 15

О прошлом люди говорят по-разному.

О своем молчат.

О чужом почти всегда шепотом.

После совместного обеда в управлении что-то изменилось.

Не между мной и Воронцовым.

Скорее вокруг нас.

Максим стал чаще улыбаться.

Ирина многозначительно приподнимала брови.

Павел вообще предпочитал ничего не говорить.

Только смотрел с каким-то задумчивым выражением.

Меня это начинало раздражать.

Люди слишком любят придумывать то, чего нет.

Мы просто работали.

Ничего больше.

В тот день полковник уехал в окружную прокуратуру.

Я наконец решила разобрать старый архив приемной.

Папок накопилось столько, что шкаф уже не закрывался.

Пришлось переносить коробки в соседнее помещение.

Бывшую комнату секретарей.

Небольшую.

Почти пустую.

Там давно никто не работал.

Я открыла окно.

Стало легче дышать.

Поставила коробку на стол.

Начала перебирать бумаги.

Минут через десять в коридоре послышались голоса.

Дверь в комнату оставалась приоткрытой.

Я никого не ждала.

Да и меня отсюда почти не было видно.

Разговаривали двое.

Мужчина и женщина.

Голоса показались знакомыми.

Я узнала их не сразу.

Начальник кадров и главный бухгалтер.

Они остановились буквально за стеной.

— Не ожидала, что Андрей снова возьмет молодого секретаря.

Женщина говорила спокойно.

Без осуждения.

Скорее с любопытством.

Мужчина тихо усмехнулся.

— Я тоже.

После прошлого раза думал, он вообще никого к себе не подпустит.

Я замерла.

Они говорили о Воронцове.

— Девочка вроде неплохая.

— Да.

Работает спокойно.

Жалоб нет.

Наступила короткая пауза.

Потом женщина тихо сказала:

— Все-таки жаль его.

Я невольно задержала дыхание.

— Столько лет прошло.

А он так и не оправился.

Мужчина ответил не сразу.

— Некоторые вещи не проходят.

Даже через десять лет.

— Развод был тяжелый.

Я машинально подняла голову.

Развод?

У Воронцова?

Почему-то раньше мне это даже в голову не приходило.

— Она ведь сама ушла?

— Ушла.

Женщина вздохнула.

— Глупая была.

Мужчина сразу возразил.

— Не нам судить.

Мы не знаем всей истории.

— Зато знаем, каким Андрей стал потом.

Он почти перестал общаться.

Закрылся.

Жил одной работой.

Женщина тихо добавила:

— Раньше он совсем другим был.

Я вспомнила слова Ирины.

"Когда-то он умел смеяться."

Значит...

Это правда.

— Ты помнишь его свадьбу?

— Конечно.

Все управление гуляло.

Андрей тогда вообще светился.

Я невольно закрыла папку.

Почему-то стало неловко.

Будто случайно заглянула туда, куда не имела права.

За стеной снова заговорили.

— Детей так и не успели.

— Нет.

Не успели.

Женщина тяжело выдохнула.

— Иногда думаю...

Если бы тогда все сложилось иначе...

Мужчина перебил ее.

— Не надо.

Прошлого уже нет.

Они замолчали.

Потом послышались удаляющиеся шаги.

Я еще долго сидела неподвижно.

Передо мной лежали документы.

Но я не видела ни одной строчки.

Разведен.

Без детей.

Один.

И, кажется, очень давно.

Теперь многое становилось понятнее.

Его привычка жить на работе.

Поздние вечера.

Пустой взгляд, который иногда появлялся, когда он смотрел в окно.

Нежелание говорить о себе.

И эта почти болезненная дисциплина.

Когда нечем заполнить жизнь...

Некоторые заполняют ее работой.

Я резко одернула себя.

Не мое дело.

Совсем не мое.

Каждый имеет право на прошлое.

Без чужого любопытства.

Когда я вернулась в приемную, Воронцов уже был на месте.

Он разговаривал по телефону.

Коротко и, по существу.

Увидев меня, молча кивнул.

Я ответила тем же.

И вдруг поймала себя на том, что смотрю на него совсем иначе.

Не с жалостью.

Нет.

Он бы этого не простил.

С пониманием.

Наверное,

Или мне только казалось.