Он посмотрел на меня с улыбкой.

— Верю.

Мы оба тихо рассмеялись.

Потом снова наступила тишина.

Он стал серьезнее.

— Когда сегодня Максим спросил, почему я отказался...

Я сказал правду.

Я действительно впервые нашел место, откуда не хочу уходить.

Я внимательно смотрела на него.

И вдруг поняла.

Он сейчас говорит совсем не о здании.

Не о должности.

Не о кабинете.

Он говорил обо мне.

Эта мысль пришла неожиданно.

Но была такой ясной.

Что я даже перестала дышать.

— Андрей Сергеевич...

Он медленно сделал шаг ближе.

Совсем небольшой.

— Все эти месяцы...

Я думал, что сумею разделить работу и чувства.

Не получилось.

Еще один шаг.

Теперь между нами почти не осталось расстояния.

— Потом решил отказаться от чувств.

Тоже не получилось.

Я почувствовала, как дрожат пальцы.

Он осторожно взял мою руку.

Так же, как вчера.

Но теперь не отпустил.

— А потом понял одну простую вещь.

Я тихо спросила:

— Какую?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Без вас любое место перестает иметь значение.

Я больше не могла ничего сказать.

Да и не хотела.

Он медленно поднял свободную руку.

Коснулся моей щеки.

Не торопясь.

Словно давал мне возможность отступить.

Но я не отступила.

Наоборот.

Сделала последний шаг сама.

Наш второй поцелуй оказался совсем другим.

Не таким, как первый.

Не было неожиданности.

Не было внутренней борьбы.

Не было страха.

Не было чувства вины.

Только спокойствие.

И удивительное ощущение правильности.

Будто именно к этому мгновению мы шли все эти месяцы.

Он целовал меня бережно.

Очень нежно.

Как человек, который слишком долго запрещал себе даже прикоснуться.

Когда мы наконец немного отстранились друг от друга, никто не спешил говорить.

Он продолжал держать мою руку.

Я смотрела в его глаза.

И впервые не видела в них одиночества.

— Знаете...

Тихо сказал он.

— Теперь мне уже ничего не страшно.

Я улыбнулась.

— Даже новое расследование?

Он покачал головой.

— Даже оно.

Мы медленно пошли к зданию управления.

У самой двери он неожиданно остановился.

— Есть одна проблема.

Я вопросительно посмотрела на него.

Он вздохнул.

На этот раз уже почти весело.

— Самая сложная из всех.

— Какая?

Он слегка сжал мою ладонь.

— Завтра нам придется решить, что делать с тем, что вы мой секретарь.

Я тихо рассмеялась.

И поняла.

Впервые за долгое время перед нами стояла проблема, которую очень хотелось решить.

Глава 49

Самые трудные слова редко произносят на допросах.

Они рождаются в полной тишине.

После второго поцелуя жизнь словно разделилась на две части.

До.

И после.

Мы по-прежнему приходили на работу к восьми.

Проводили совещания.

Готовили документы.

Отвечали на служебные звонки.

Все выглядело привычно.

Только теперь между нами больше не было той стены, которую Андрей Сергеевич так долго пытался удержать.

Но появилась другая.

Гораздо серьезнее.

Он оставался моим непосредственным начальником.

Каждый из нас понимал.

Так продолжаться не может.

Через два дня Воронцов попросил меня зайти в кабинет.

На столе лежал чистый лист бумаги.

Рядом - служебная папка.

Он не сразу начал разговор.

Несколько секунд смотрел в окно.

Потом повернулся.

— Алиса.

Нам нужно решить один вопрос.

Я кивнула.

— Я знаю.

Он слегка улыбнулся.

— Конечно, знаешь.

Мы слишком хорошо изучили друг друга.

Он взял в руки лист.

— Сегодня утром я написал рапорт.

— Какой?

— Прошу руководство изменить наше служебное подчинение.

Я внимательно посмотрела на него.

Он продолжил спокойно.

— Либо тебя переведут в другой отдел.

Либо переведут меня.

Так будет правильно.

В кабинете стало очень тихо.

Я медленно присела напротив.

— Ты уже все решил?

Он ненадолго задумался.

— Нет.

Решил только одно.

Я больше не хочу выбирать между службой и тобой.

И не хочу ставить тебя в положение, когда кто-то сможет сказать, будто ты получила что-то благодаря нашим отношениям.

Я улыбнулась.

Грустно.

— Кто-нибудь все равно скажет.

— Пусть.

Он пожал плечами.

— Главное, чтобы мы сами знали правду.

Рапорт ушел руководству в тот же день.

Ответ пришел быстрее, чем мы ожидали.

Нас вызвали к прокурору управления.

Он долго молчал, просматривая документы.