Совсем ненадолго.

— Как настроение?

Вопрос оказался неожиданным.

Последние дни мы почти не говорили о чем-то, кроме работы.

— Нормально.

Он кивнул.

Но было видно.

Не поверил.

— Сегодня тяжелый день.

Будьте внимательнее.

— Постараюсь.

— Нет.

Не постарайтесь.

Будьте.

После этих слов он вернулся в кабинет.

Я невольно улыбнулась.

Даже заботиться он умел приказами.

К десяти утра приемная превратилась в настоящий муравейник.

Следователи приносили материалы.

Курьеры забирали запросы.

Телефон не умолкал.

Я одновременно принимала звонки.

Регистрировала входящую корреспонденцию.

Передавала документы.

Отвечала на вопросы сотрудников.

Максим появился с большой коробкой архивных дел.

— Осторожнее.

Это материалы проверки.

— Поставь сюда.

Он положил коробку рядом со столом.

— Здесь четвертый и пятый том.

Полковник просил сначала четвертый.

— Хорошо.

В этот момент снова зазвонил телефон.

Я ответила.

Пока разговаривала, пришел курьер.

За ним сотрудник канцелярии.

Потом заместитель начальника отдела.

Кто-то попросил расписаться.

Кто-то передал пакет.

Кто-то уточнил номер документа.

Все происходило одновременно.

Через несколько минут Воронцов открыл дверь кабинета.

— Миронова.

Материалы готовы?

— Сейчас принесу.

Я положила трубку.

Повернулась к коробке.

Достала нужную папку.

Отнесла.

Вернулась.

Продолжила работать.

И даже не заметила, что коробка возле стола стала легче.

О пропаже стало известно спустя час.

Воронцов вышел из кабинета.

— Миронова.

Четвертый том полностью?

— Да.

— Где приложения?

Я открыла коробку.

Потом шкаф.

Потом нижний ящик.

Приложений не было.

— Странно...

— Что именно?

— Они были здесь.

Я совершенно отчетливо это помнила.

Были.

Толстая синяя папка.

С красной полосой.

Я сама поставила ее возле коробки.

Теперь место пустовало.

— Сейчас найду.

Следующие двадцать минут превратились в настоящий кошмар.

Мы перевернули приемную.

Проверили кабинет.

Архив.

Даже мусорные корзины.

Папка исчезла.

Без следа.

Я чувствовала, как начинают дрожать руки.

Такого просто не могло случиться.

Не здесь.

Не с документами такого уровня.

Через полчаса Воронцов собрал совещание.

В кабинете было тесно.

Руководители отделов.

Следователи.

Архивариус.

Начальник режима.

Максим.

Я сидела у стены.

И мечтала только об одном.

Чтобы все это оказалось страшной ошибкой.

Первым заговорил начальник архива.

— Документы были переданы в приемную под подпись.

Я кивнула.

— Да.

— Последней их получала Миронова.

Опять кивок.

Спорить было бессмысленно.

Это действительно так.

Один из старших следователей сложил руки на груди.

— Возникает закономерный вопрос.

Почему материалы исчезли именно после передачи секретарю?

В кабинете стало тихо.

Я почувствовала десятки взглядов.

Кто-то сочувствовал.

Кто-то ждал объяснений.

Кто-то уже сделал выводы.

— Может, опыта не хватило?

Негромко произнес кто-то.

Другой сразу поддержал.

— Если честно...

Я с самого начала удивлялся.

Почему доступ к таким материалам получила гражданская сотрудница.

Еще один голос.

— Ну...

Когда начальник настолько доверяет секретарю...

Иногда правила начинают работать иначе.

Последнюю фразу произнесли почти шепотом.

Но услышали все.

Подтекст был слишком очевиден.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

Значит...

Вот что люди думают на самом деле.

Не профессионализм.

Не работа.

Не бессонные вечера.

А особое отношение полковника.

Именно поэтому я здесь.

Максим резко поднялся.

— Следите за словами.

Но договорить ему не дали.

Воронцов медленно закрыл лежавшую перед ним папку.

Щелчок оказался неожиданно громким.

Все сразу замолчали.

Он поднялся.

Оглядел кабинет.

Никого не выделяя взглядом.

— Закончили?

Ответа не последовало.

— Тогда послушайте меня.

Голос звучал спокойно.

Без раздражения.

Но именно такой тон сотрудники боялись больше всего.

— Материалы проверки находились под моим контролем.

Организацию работы обеспечивал я.

Следовательно, ответственность несу тоже я.

Начальник режима попытался возразить.

— Но документы принимала...