Но замечала каждую мелочь.

Он ни разу не вышел за кофе.

Не попросил чай.

Не задержался возле моего стола.

Не спросил, как я себя чувствую.

Ничего.

Только работа.

Только приказы.

Только фамилия.

К обеду я поймала себя на том, что жду его шагов.

И тут же мысленно отругала себя.

Хватит.

Он все правильно делает.

Так и должно быть.

Это я позволила себе забыть, где работаю.

После обеда в приемную заглянула Ирина.

Она сразу внимательно посмотрела на меня.

Потом на закрытую дверь кабинета.

— Вы поссорились?

Я подняла голову.

— Кто?

— Ты и полковник.

— Нет.

Она прищурилась.

— Странно.

Сегодня он даже кофе не выходил пить.

Я натянуто улыбнулась.

— Работы много.

— У него всегда работы много.

Ирина задумчиво покрутила кружку.

— Но раньше он хотя бы здоровался по-человечески.

Я промолчала.

Она вздохнула.

— Ладно.

Не хочешь говорить - не надо.

Когда она ушла, стало еще тяжелее.

Оказывается, перемены заметила не только я.

Ближе к вечеру появился Максим.

Он без стука присел, напротив.

Долго молчал.

Потом тихо спросил:

— Что случилось?

— Ничего.

— Алиса.

Я тебя давно знаю.

Не ври.

Я пожала плечами.

— Все нормально.

— Нет.

Он кивнул в сторону кабинета.

— И с ним тоже что-то происходит.

Сегодня он трижды переделывал один документ.

И два раза подписал не ту папку.

Я удивленно посмотрела на него.

Не может быть.

Воронцов никогда не ошибался в документах.

Максим заметил мой взгляд.

— Вот именно.

Поэтому и спрашиваю.

Что произошло?

Я отвела глаза.

— Не знаю.

Он несколько секунд молчал.

Потом неожиданно сказал:

— Если вы поссорились...

Помиритесь.

Пока не поздно.

Я грустно улыбнулась.

Если бы все было так просто.

Рабочий день закончился.

Сотрудники постепенно расходились.

Я уже собиралась выключить компьютер.

Когда зазвонил внутренний телефон.

— Миронова.

Зайдите.

Я глубоко вдохнула.

Поднялась.

Постучала.

— Можно?

— Да.

Кабинет встретил привычной тишиной.

Воронцов стоял возле окна.

Спиной ко мне.

За стеклом медленно загорались вечерние огни.

Он долго не оборачивался.

Минуты две.

Наверное,

Или всего несколько секунд.

Время вдруг перестало иметь значение.

Наконец он заговорил.

Очень тихо.

— Закройте дверь.

Я выполнила просьбу.

Он все еще смотрел в окно.

— Присядьте.

Я впервые за сегодняшний день услышала не приказ.

А обычную человеческую просьбу.

Села.

Он продолжал молчать.

Так долго, что стало трудно дышать.

Потом медленно повернулся.

Лицо было спокойным.

Но глаза выдавали бессонную ночь.

— Алиса...

Он осекся.

Будто сам удивился тому, что снова назвал меня по имени.

Сразу исправился.

— Миронова.

Я почувствовала, как что-то болезненно сжалось внутри.

Он тоже это заметил.

Закрыл глаза.

Потер переносицу.

— Простите.

Я ничего не ответила.

Он присел, напротив.

Сцепил пальцы в замок.

Совсем не похоже на уверенного полковника.

Скорее на человека, которому трудно подобрать слова.

— То, что произошло вчера...

Не должно было произойти.

Я молча слушала.

— Это была ошибка.

Каждое слово давалось ему тяжело.

— Я нарушил профессиональную дистанцию.

Поставил вас в неловкое положение.

Позволил себе то, на что не имел права.

Я тихо спросила:

— Вы действительно так думаете?

Он посмотрел прямо на меня.

— Да.

— А если...

Я запнулась.

— Если это не было ошибкой?

Он резко покачал головой.

— Нет.

Не нужно.

— Почему?

Он медленно поднялся.

Подошел к окну.

Словно не мог говорить, глядя мне в глаза.

— Потому что я ваш непосредственный начальник.

Потому что отвечаю за вашу работу.

За вашу репутацию.

Потому что любое мое решение могут поставить под сомнение.

Он тяжело выдохнул.

— И потому что я старше.

Опытнее.

Я обязан был остановиться.

А не...

Он не договорил.

Я закончила за него.

— Не поцеловать меня?

В кабинете стало очень тихо.

Он долго молчал.

Потом едва слышно ответил:

— Да.

Я поднялась.

— А если я этого хотела?

Он медленно повернулся.

На лице появилась настоящая боль.

— Не говорите этого.

— Почему?

— Потому что тогда мне станет еще труднее.