Воронцов появился точно по расписанию.

Как всегда,.

Но сегодня он неожиданно остановился.

Посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Андрей Сергеевич.

Несколько секунд он молчал.

Потом спокойно произнес:

— Вам идет этот цвет.

Я не сразу поняла смысл.

— Простите?

Он будто сам удивился сказанному.

Слегка нахмурился.

— Бежевый.

Вам идет.

И сразу прошел в кабинет.

Я так и осталась стоять возле стола.

Максим появился через минуту.

Посмотрел сначала на меня.

Потом на закрытую дверь.

— Что произошло?

— Не знаю.

— У тебя лицо странное.

Я медленно села.

— Андрей Сергеевич только что сделал мне комплимент.

Максим моргнул.

— Что именно?

— Сказал, что мне идет костюм.

Он молча поставил кружку на стол.

— Кажется...

Сегодня понедельник действительно особенный.

День пролетел незаметно.

Полковник несколько раз выходил из кабинета.

Что-то спрашивал.

Просил подготовить документы.

Обычная работа.

Но изменилось другое.

Он все чаще обращался ко мне по имени.

Не всегда.

Но чаще.

— Алиса, письмо готово?

— Алиса, перенесите встречу.

— Алиса, посмотрите приложение.

Каждый раз я замечала это.

Каждый раз сердце почему-то отзывалось слишком быстро.

Ближе к вечеру отключили электричество.

Во всем крыле.

Компьютеры погасли.

Кондиционеры замолчали.

Коридоры погрузились в полумрак.

За окнами уже начинались сумерки.

— Отлично.

Максим выглянул из соседнего кабинета.

— Теперь еще и это.

Дежурное освещение включилось не сразу.

Приемная освещалась только закатным солнцем.

Я подошла к окну.

Москва медленно загоралась вечерними огнями.

Красиво.

Очень.

— Миронова.

Я обернулась.

Полковник стоял в дверях.

— Да?

— Пока электричества нет...

Работать бессмысленно.

Он тоже подошел к окну.

Мы молча смотрели на город.

Машины.

Фонари.

Людей, которые спешили домой.

Никто не говорил.

И почему-то говорить совсем не хотелось.

Воронцов первым нарушил тишину.

— Любите весну?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Люблю.

— Почему?

Я улыбнулась.

— Потому что все начинает сначала.

Он долго смотрел куда-то вдаль.

— Не все.

Я повернула голову.

В его голосе снова появилась знакомая усталость.

— Некоторые вещи уже не начинаются заново.

Я тихо ответила:

— Может быть.

Но появляются другие.

Он посмотрел на меня.

Очень внимательно.

Будто пытался понять, что именно я имела в виду.

В этот момент в здании снова появился свет.

Компьютеры ожили.

Послышались голоса сотрудников.

Кто-то облегченно рассмеялся в коридоре.

Момент исчез.

Словно его и не было.

— Продолжим работать.

— Конечно.

Он уже собирался уйти.

Но вдруг остановился.

Совсем рядом.

Между нами оставалось меньше шага.

Я почувствовала едва уловимый запах его парфюма.

Сдержанный.

Спокойный.

Такой же, как он сам.

Он посмотрел мне в глаза.

Долго.

Слишком долго.

Я вдруг поняла.

Если сейчас никто из нас не отвернется...

Случится что-то очень важное.

Именно в этот момент дверь приемной резко распахнулась.

— Андрей Сергеевич!

Максим влетел в кабинет с папкой.

— Нашел!

Мы одновременно сделали шаг назад.

Слишком быстро.

Слишком заметно.

Максим остановился посреди комнаты.

Посмотрел сначала на полковника.

Потом на меня.

И вдруг очень медленно произнес:

— Кажется...

Я не вовремя.

Воронцов мгновенно стал прежним.

Спокойным.

Невозмутимым.

— Крылов.

Докладывайте.

Максим кашлянул.

— Да.

Конечно.

Он начал говорить о документах.

Я почти не слушала.

Потому что чувствовала взгляд полковника.

Он больше не смотрел на меня.

Но почему-то казалось, что между нами только, что осталось недоговоренным целое признание.

Рабочий день закончился поздно.

Мы вышли из здания одновременно.

Возле парковки Воронцов неожиданно остановился.

— Алиса.

Я подняла голову.

— Спасибо за сегодня.

— За что?

— За то, что были рядом.

Я улыбнулась.

— Это моя работа.

Он тихо покачал головой.

— Уже нет.

Я не успела спросить, что он имеет в виду.

Полковник словно опомнился.

Снова стал официальным.

— До завтра.

— До завтра.

Он сел в машину.

Я медленно пошла к метро.