Полковник мельком посмотрел.

— Сегодня идеально.

Я улыбнулась.

— Неужели без замечаний?

Он сделал вид, что внимательно изучает бумаги.

Потом серьезно произнес:

— Нет.

Одно есть.

— Какое?

— Вы слишком удивились.

Я не выдержала.

Рассмеялась.

Он опустил голову.

И мне показалось...

Нет.

Наверное, показалось.

Будто он тоже улыбнулся.

Всего на секунду.

После обеда Максим принес огромную коробку архивных папок.

Поставил возле моего стола.

— Подарок.

— Очень смешно.

— Зато полезно.

Я посмотрела на коробку.

Потом на него.

— Сам принес, сам разбирай.

— Не могу.

— Почему?

— Жить хочу.

Я покосилась на кабинет начальника.

— Настолько страшно?

— Алиса...

Максим понизил голос.

— Он однажды нашел документ пятилетней давности быстрее архива.

— Опять легенды?

— Нет.

Это правда.

— Откуда знаешь?

— Потому что архив тогда искал вместе со мной.

Я покачала головой.

— Вы все его немного боитесь.

— Немного?

Максим искренне удивился.

— Очень.

Я улыбнулась.

— А я уже нет.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вот это зря.

— Почему?

— Потому что именно сейчас становится опасно.

— В каком смысле?

Он не ответил.

Только загадочно усмехнулся.

Вечером, когда работа немного стихла, Ирина принесла чай.

Мы устроились в комнате отдыха.

Редкая возможность спокойно поговорить.

— Можно спросить?

Она кивнула.

— Конечно.

— Почему предыдущие секретари уходили?

Ирина долго молчала.

Очень долго.

Потом поставила чашку.

— По-разному.

— Расскажешь?

Она грустно улыбнулась.

— Первая решила, что сможет перевоспитать Андрея Сергеевича.

Через месяц написала заявление.

— Почему?

— Устала бороться.

Я кивнула.

Похоже.

— Вторая постоянно обижалась.

На каждое замечание.

Плакала почти ежедневно.

— И ушла?

— Через две недели.

Я вспомнила собственную первую ошибку.

Да.

Так можно было сломаться.

— Третья...

Ирина ненадолго замолчала.

— Просто испугалась ответственности.

Подписала не тот документ.

Ошибка оказалась серьезной.

После этого сама попросилась в другой отдел.

— Остальные?

Ирина устало потерла переносицу.

— Кто-то не выдержал темпа.

Кто-то решил, что зарплата не стоит таких нервов.

Кто-то нашел место поспокойнее.

Она посмотрела мне в глаза.

— Но знаешь...

— Что?

— Ни одного человека Андрей Сергеевич не уволил.

Я удивленно нахмурилась.

— Совсем?

— Ни одного.

— Тогда почему все говорят иначе?

Ирина пожала плечами.

— Потому что проще сказать: "Меня выжил начальник".

Чем признаться: "Я сам не справился".

Я задумалась.

В этой фразе было слишком много правды.

— А он переживал?

— После каждого ухода.

Я подняла голову.

— Не верю.

— И зря.

Она улыбнулась.

— Просто он никогда этого не показывал.

В этот момент дверь комнаты отдыха открылась.

На пороге стоял Воронцов.

Мы обе сразу поднялись.

— Извините.

Полковник спокойно посмотрел на нас.

— Заканчивайте.

Через пять минут совещание.

— Хорошо.

Он уже выходил.

Когда вдруг остановился.

Посмотрел на меня.

— Миронова.

— Да?

— Не забудьте папку.

— Какую?

— Ту самую.

Я растерянно заморгала.

Он молча кивнул на стул.

Там действительно лежала синяя папка.

Та самая, которую я принесла пять минут назад.

Я совсем про нее забыла.

— Спасибо.

Он коротко кивнул.

И вышел.

Ирина тихо рассмеялась.

— Видишь?

— Что?

— Он снова заметил раньше тебя.

Я посмотрела на дверь.

Потом на папку.

Потом неожиданно улыбнулась.

— Кажется, начинаю привыкать.

— К чему?

— К тому, что мой начальник замечает вообще все.

Вечером мы одновременно вышли из кабинетов.

Такое случалось редко.

Я выключила свет в приемной.

Полковник закрыл свой кабинет.

Мы молча пошли к лифту.

Кабина медленно спускалась вниз.

Неожиданно Воронцов посмотрел на меня.

— Крылов больше не предлагает вам делать ставки?

Я удивленно рассмеялась.

— Вы знаете?

— Конечно.

— И давно?

— С первого дня.

Я покачала головой.

— Тогда почему ничего не сказали?

Он совершенно серьезно ответил:

— Было любопытно.

— Что именно?

Двери лифта открылись.

Полковник вышел первым.