Я смотрела в его глаза, понимая, что со мной что-то не так. Что-то сломалось во мне. И я чувствовала это. Я боялась даже сейчас, мысленно сжималась, когда представляла его прикосновения. Мне казалось, что если он коснется меня, я закричу. Заплачу, забьюсь в угол…

Я почувствовала, как на моих глазах выступили слезы.

— Договаривай, — послышался голос Иарменора.

— Я… не смогу снова стать твоей женой, — прошептала я. — Понимаешь?

— Почему? — он произнес это так, что у меня ком слез дрогнул в горле. — Ты можешь сказать…

— Я… — я зажмурилась, пытаясь в голове сформулировать мысль. — Я не хочу тебя… Я… Просто…

Я стерла слезу с щеки и снова посмотрела на его руку. На его подрагивающие пальцы.

— Я просто потеряла способность хотеть… Я не знаю, надолго это или пройдет, — сглотнула я. — Но… Давай будем честными. Я испытываю к тебе…

Я сделала глубокий нервный вздох, чувствуя, как воздух проходит по моему горлу. Прохладный, успокаивающий.

Этот разговор был мне знаком. Только все было иначе. Я стояла перед ним с таким же страданием в глазах. А он стоял передо мной, пытаясь объяснить мне, что он не хочет меня как женщину. Любит, но не хочет.

— …теплые чувства, несмотря на то, что есть внутри обида за Эллен. Но, — прошептала я, глядя на свои руки. — Я не смогу быть твоей женой так, как ты этого хочешь… И дело… Дело не только во мне… Но и в тебе…

Да. Дело в нем.

— Я… Я не вижу в тебе… Безопасности… — прошептала я. — Я вижу голодного хищника, который смотрит на меня как на добычу. Твои глаза… Они выдают тебя… Прости…

Я вздохнула, стараясь, чтобы между нами было расстояние. Был воздух. Так я чувствовала себя в безопасности. — Хотя бы честно, — прошептала я, чувствуя, как что-то неприятное разливалось в моей душе.

— Я тоже был честен с тобой, когда говорил, что дракон после выздоровления не видел тебя как женщину. Не воспринимал тебя. Но при этом он готов оберегать тебя, заботиться о тебе. Я не знаю, может, это так сработало проклятье. Может, ему просто нужно было время… Как и тебе сейчас, — произнес Иарменор. — Но он при всем при этом он отвергал. Любую другую женщину.

Я понимала, о чем он говорит. Теперь понимала.

— Он не допустил бы того, чтобы я прикоснулся к ней. Так же как и не допустил бы, чтобы кто-то прикоснулся к тебе… Это на уровне инстинктов… И сейчас он очень хочет тебя обнять… Просто обнять… И он спрашивает разрешения. Ты вправе ответить «нет». И это «нет» принимается.

— Нет, — прошептала я едва-едва, тихо-тихо… — Прости…

— Ты не должна извиняться. Я принимаю твое «нет». Ты не должна чувствовать себя виноватой за это «нет». Я не могу скрыть в глазах желание. Это… Это не поддается контролю. А если и поддается, то с трудом… Он хочет тебя. Хочет обнять, защитить… Понимаешь?

— Еще не знаю, — прошептала я, глядя на пуговицы его мундира.

— Может, я посижу в уголочке?

Я не смотрела ему в глаза, но улыбку в голосе почувствовала.

— Нет, — прошептала я, стараясь тоже немного улыбнуться. — Толку с тебя никакого. А так я просто буду чувствовать себя… Неуверенно. Словно я — на сцене… Или на экзамене... Мне это будет неприятно…

— Вот, ты же можешь говорить так, как хочешь? Верно? — послышался вздох. — И я не обиделся. Я понимаю.

— Ты можешь найти другую женщину, если тебе очень хочется, — выдохнула я.

— А можно я сам решу, искать мне другую или нет?

Он вышел, а я посмотрела ему вслед. Может, он уверен, что завтра меня отпустит? Завтра мне вдруг станет легче? И именно поэтому так говорит?

Но что-то мне подсказывало, что легче мне не станет.

Боль делает человека искренним. Но я не сказала главного. Я все еще жду от него предательства.

Я успела перетереть сухоцвет. Как вдруг услышала, как от дома отъехала карета. Привычный звук вызвал у меня боль. "Недолго продержался...", - вздохнула я.

Ректор сидел за столом, заваленным пергаментами, будто пытался спрятаться за ними от мира. Его седые брови нависали над носом, похожим на клюв совы, а пальцы, украшенные кольцами с печатками, нервно перебирали край мантии цвета выцветшей лаванды.

Когда я вошёл, он вздрогнул так, будто ожидал не генерала, а инспекцию из министерства магии. — Мне нужен хороший преподаватель по алхимии. Самый лучший.

Эти слова вызвали на лице ректора магической академии целую гамму чувств.

— Господин генерал, а вам зачем? — спросил старик, внимательно глядя на меня.

— Кажется, мы договорились, без вопросов, — улыбнулся я, осматривая мрачный кабинет. — Такой, чтобы объяснял доступно. Понятно. И не женщина. Я готов щедро оплачивать уроки.

— Эм… У нас только один преподаватель, мисс Иллюзана Чарвинг! — прокашлялся ректор.

Слово «мисс» мне уже не понравилось.