Камин потрескивал, я сидела под одеялом и думала о том, что прошел уже день. А он так и не появился на пороге. Наверняка кучер сказал, куда меня отвез.

«Значит, так я ему и нужна!» — прошептала я, закрыв глаза. — «Может, он даже вздохнул с облегчением, узнав, что я ушла. Освободила место для красотки Эллен!»

При мысли о том, как он снимает с нее платье, как целует ее шею, плечи, как она красиво запрокидывает голову и стонет от его ласки, мне захотелось умереть.

Но самое страшное — не то, что он рад от меня избавиться.

Самое страшное — что я всё ещё надеюсь, что он приедет.

Что мое сердце услышит стук колёс, мои ноги сами вынесут меня на крыльцо — и увижу его, стоящего в снегу, с лицом, полным раскаяния.

«Прости, Алира. Я был слеп. Я люблю только тебя».

…Глупая. Наивная. Безмозглая дура.

Он не приедет.

Каждое слово, которое он не сказал, жгло внутри, как раскалённый уголь.

«Ты мне дорога» — это не любовь. Это благодарность. А благодарность — не повод держать рядом. Особенно если ты — генерал Иарменор Эрден, чьё имя должно сиять, а не тонуть в болоте чужой жертвы.

И вдруг я почувствовала — не в сердце. В душе, как что-то лопнуло. Не надежда. Нет. Что-то хуже. Что-то, что шептало: «Ты всё сделала правильно. Но он всё равно выбрал другую».

— Подготовь документы на развод, — приказал я, глядя на идеальный порядок в кабинете.

«Хаос на войне — порядок в доме!» — это было правило моего отца.

Дракон молчал. Наконец-то. Он устал рваться к ней, как раненый зверь к источнику, который уже высох. А я… Я мог вздохнуть полной грудью. Хотя, честно говоря, в груди было пусто — как в доме, из которого кредиторы вывезли всю мебель.

— Как скажете, господин, — поклонился дворецкий. — Что-то ещё?

— Деньги, припасы, одеяла, — перечислял я, будто собирал приданое для невесты, а не прощальный набор для женщины, которую не смог любить так, как должен. — Сомневаюсь, что этот дом ждал её с распростёртыми объятиями и прогревал себя сам.

— Будет сделано! — кивнул дворецкий, удаляясь.

Я понимал: всё закончилось. Она отпустила меня. Я — её.

Как благородно звучит. Как будто мы не ломали друг друга своей болью, а просто… договорились.

Сегодня я, наверное, сделаю предложение Эллен.

Как только вернусь с документами.

Делать предложение, не получив развода, — признак отсутствия элементарных знаний тактики и стратегии.

Отец бы меня за такое в канаву с марш-броска пинком отправил.

Я не знал, как дракон, освобожденный от мучительной истинности, встретит новую женщину.

Быть может, он сам выберет её. А может, и нет. Но тогда есть магия, которая заставит его сделать правильный выбор.

Только наш род мог присвоить такую магию, в которой даже сердце можно подчинить приказу!

Дворецкий вошёл с документами и положил их стопкой на стол.

На столе царил идеальный порядок — уголок к уголку, как любил отец.

Я взял перо и написал сумму откупных: половина сокровищницы. Этого хватит ей на безбедную жизнь. Даже если она каждый день будет покупать себе десяток новых платьев и на обратном пути сыпать деньгами из кареты.

Пусть это будет моей благодарностью. За то, что спасла мне жизнь. За то, что ушла тихо — не устроив мне позорной сцены, как любая другая на её месте.

Может, дракон сейчас и молчал. Но что-то внутри меня всё равно хотело её увидеть.

Я смотрел на документы, на которых осталось место только для её подписи, и думал: а не повод ли это — увидеть её ещё раз?

Я не знал, что меня тянет к ней. Привычка? Благодарность? Или просто совесть, которая решила напомнить, что я обязан ей жизнью.

Мне хотелось, чтобы мы расстались без упрёков. Без скандалов. Без крика и обвинений.

Как будто боль можно стереть, если договориться о правилах вежливости.

— Всё готово, господин! — послышался голос дворецкого. Он был грустен. Я чувствовал это. — Мы упаковали всё самое лучшее для нашей бывшей госпожи…

— Хорошо, — кивнул я, вставая с кресла.

За окном был уже вечер.

А я понимал: сегодня мы увидимся в последний раз.

Или, может, она просто подпишет бумаги, не глядя на меня. Как я подписывал приказы, посылая на смерть — не глядя в глаза людям, которым предстояло их выполнить.

Я поступила правильно.

С этой мыслью я легла спать. У меня есть немного денег, украшения, что на мне. Но нет мыла. Так что придется сходить за едой и мылом в Столицу. Я знаю, что тут недалеко. Так что придётся идти в Столицу. Полчаса туда, полчаса обратно. Всего час жизни, потраченный на то, чтобы не пахнуть нищетой.

Утром я проснулась, оделась и доела кашу. Путь предстоял неблизкий. Но я рада была пройтись.