Но в душе было тепло. Такое бывает, когда человек просто нравится. Когда ты не боишься, что он уйдёт.

«Ишь чего захотела! Желания! — насмехалась я над собой. — Ты просто его не знаешь! Тебе стоит узнать его получше! Может, тогда и желание появится! Я ведь свободная женщина! Я в разводе! Я имею право на личную жизнь!»

— Не откажусь! — заметил Морвет, а я бросилась на кухню, где уже свистел огромный чайник.

— Сюда, — позвала я, доставая две кружки и рассыпая по ним заварку. — Сейчас, у меня тут были булочки…

Я размешивала сахар, чувствуя себя так, как чувствует себя девушка на первом свидании. Немного скованно. Немного нервно.

Но не потому, что боюсь — а потому, что надеюсь.

— Напоминает подземелье, в котором нас учили зельям, — заметил Морвет, обводя взглядом кухню. — Даже кладка один в один! А! Да!

Он встрепенулся, похлопал себя по карманам и высыпал на стол золото.

— Это за весы. Я их заберу. Нечего брату наживаться на неопытных магах. А то как начнёт им рассказывать, а я стою и слушаю: «Ну прямо магистр!».

Он бережно взял кружку, делая глоток. Я пила чай, отщипывая кусочки булки, а гость всё смотрел на меня.

Не на губы. Не на грудь. А в глаза.

— Я всю ночь думал о том, что никогда в жизни не встречал такую, как ты… — улыбнулся Морвет. — И дело тут не в красоте.

— А в чём же? — спросила я, чувствуя, как расслабляюсь. Как перестаю быть бывшей женой генерала и становлюсь просто… Алирой. Или Яной…. Я еще не решила.

— В тебе. В самой. Ты необычная, — улыбнулся Морвет, пряча улыбку глотком чая. — Я таких ещё не встречал…

«Может, это и есть начало дружбы?» — подумала я, опустив глаза в свой чай.

И тут же мысленно пожала плечами.

Дружба? Или попытка убежать от боли?

— Ты увлекаешься зельями. Да, ты новичок, но все когда-то с чего-то начинали… И в этом нет ничего смешного…

Он говорил мягко, без снисхождения. Без того холодного восхищения, которое было у других мужчин, когда они смотрели на мою новую красоту. От прохожих до продавцов.

Он смотрел на меня.

И в этот момент я поняла:

Морвет — не замена.

Он — возможность. Возможность начать заново.

Не как жена генерала.

А как я.

Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке души, всё ещё горел уголь жажды.

Уголь, который звал по имени: Иарменор.

— А ты в курсе, что женщина, чей портрет висит в холле, когда-то преподавала в Магической Академии? — спросил Морвет.

— Правда? — удивилась я.

— Да! О ней пишут в учебниках! Она — великий алхимик! Легендарный! — вздохнул Морвет. — А ты, получается, ее пра-пра… останови, когда надоест!

Он рассмеялся, но тут же стал серьезным.

— …внучка?

— Получается, что да, — заметила я, наливая себе еще кипятка. Руки согревались, но вместе с ними согревалось и сердце. «Друг!» — с теплотой подумала я. Но все равно на сердце было тревожно. Я не могла понять, откуда исходит тревога. Она не была яркой, такой, что руки трясутся. Скорее, фоновой. Как тогда, в карете… Когда я ехала с ним в первый раз.

Может, меня пугает его хмурый взгляд? Но сейчас он вроде бы не хмурый? Я смотрела на него, словно пытаясь понять, что кроется там, внутри. Чего он не показывает миру. И я чувствовала боль. Сильную боль. Которую он прячет за веселым тоном и улыбками.

— Выясните, что это за карета и кому она принадлежит! — произнес я, отдавая примерный рисунок адъютанту. — Карета не роскошная. Скорее, та, на которой ездят слишком часто… Она проседает на правое колесо. Позади сундук. Необычный… Слишком большой, чтобы быть стандартным багажом.

— Как прикажете, господин генерал! — произнес адъютант. — Сейчас узнаем, чья повозка!

Эта карета врезалась мне в память. Каждая деталь. Как врезается в память лицо первого убитого врага.

Не прошло и двух часов, как в кабинет снова постучали.

— Войдите, — произнес я, глядя на портрет Алиры. Она смотрела на меня с любовью. Этот портрет всегда был со мной. И всегда лежал или стоял у меня на столе.

— Господин генерал! Разрешите доложить! Мы выяснили! — произнес адъютант. — Карета принадлежит семье Шарп! Точнее, Ларсену Шарпу!

Ларсен Шарп? Мне это имя ничего не говорило.

— Он держит алхимическую лавку в центре города, — отрапортовал адъютант. — Довольно богатая семья. Не аристократы. Скорее, маги.

Значит, Ларсен Шарп?

Что ж, наведаюсь к Ларсену. Поговорим.

Адъютант вышел, а я вдохнул и выдохнул. Нет. Хоть ревность и течет по моим венам, словно раскаленная лава, но я не собираюсь никого убивать. Я думаю поступить иначе.

— Карету! — приказал я дворецкому.

Тот бросился выполнять приказ. Через полчаса я был в лавке.