Иарменор смотрел на меня — и не видел. Не видел, что я снова стала той, кого он когда-то хотел показать миру. Он видел только «бывшую жену», которую надо отпустить с почётом. А я стояла в вуали, как призрак той, кем могла бы быть — если бы он позволил себе хотеть.

Иарменор не уходил. Он стоял и смотрел на меня. Слёзы не текли — они жгли изнутри, как раскалённые угли. Я моргала быстро, быстро — чтобы они не вырвались. Потому что если я заплачу сейчас, он решит, что я прошу его остаться. А я не прошу. Никогда больше.

— Я все еще ищу мага, который мог бы помочь тебе, — произнес он.

Его сапфировые глаза на секунду вспыхнули янтарём — как в лихорадке. Как тогда, когда он звал меня по имени во сне. Но сейчас он тут же опустил веки, пряча зверя.

— Мне уже не нужна помощь, — ответила я, прикрывая глаза.

“Уходи! Убирайся! Прямо сейчас! Я не могу смотреть на тебя. На мужчину, которого любила… Так сильно, что отдала за него и красоту, и здоровье. И который променял меня на другую!”.

— Почему? — спросил Иарменор.

От него шёл жар — не человеческий, а драконий. Тот самый, что грел меня ночами у постели. А теперь он стоял, как печь, закрытая железной дверцей.

От раздражения меня трясло внутри. Что? Сложно просто взять, развернуться и уйти? Сложно, да? Обязательно надо поговорить! Проявить… заботу!

— Потому что я справлюсь сама, — выдохнула я, а голос звучал тихо, но искренне. — Ты скучаешь? Тебе просто хочется поговорить? Или это чувство вины заставляет тебя открывать рот? Так скажи ему, чтобы оно прекратило! Это был мой выбор! Мой! Помогать тебе или нет!

Я понимала, что у меня больше не будет времени сказать ему это.

— Я сама приняла решение спасти тебя. Меня никто не заставлял! А значит, ответственность за этот выбор несу я одна! Скажи своей совести, чтобы она прекратила. И катись к своей Эллен. — выпалила я.

— Я ведь не прогонял тебя! Ты сама ушла! — произнес Иарменор.

Ерука приподнялась, словно хотела меня обнять. Но тут же опустилась. Я видела этот жест. Красноречивей любых слов.

— Я ушла потому, что ты выгнал меня. Из своего сердца. Из своей постели. Я всего лишь открыла дверь и вышла на улицу! — произнесла я сквозь слезы. — А теперь… уходи! Уходи, пока я не стала кричать. Хватит мне тут изображать чувство вины.

Между нами повисла тишина. Не пустая. Напряжённая. Как перед грозой. Как перед тем, как дракон приходит в ярость. Но он не зарычал. Он просто стоял. И это было страшнее любого крика.

Когда он протянул руку за документами, его пальцы дрогнули. На миг. Как будто хотели коснуться моих. Но он сжал кулак и взял бумаги. Только бумаги. Не меня.

— Прощай, — произнесла я, голосом, которым ставят точку.

В этот момент дверь резко открылась, а в нее вошел Томас. — Куда заносить? Там уже снегом все закидало!

Порыв сильного снежного ветра ударил мне в лицо, заставив зажмуриться и отвернуться.

Когда я открыла глаза, я увидела взгляд Иарменора. Он смотрел на меня так, словно увидел впервые.

Я поняла, что вуальку сдул ветер. И она сейчас болтается возле лестницы среди снежной крупы.

Я стоял в холле её заброшенного поместья, как будто застыл между мирами — между тем, кем я был, и тем, кем должен был стать.

Холод пронизывал до костей, но не он заставлял мои пальцы дрожать. Я смотрел на дверь, ожидая, что Алира вот-вот появится. И когда она спустилась по лестнице — тихо, как тень, — у меня внутри всё сжалось. Не от желания. От боли.

Она была в вуали. Слишком плотной для вечера. Слишком плотной для женщины, которая всегда носила лицо открыто — даже когда оно стало похоже на пепел.

Мои глаза на миг вспыхнули янтарём — зверь проснулся. Но я тут же опустил веки.

Спрятал его. Её запах — горький чай, дым камина и что-то древнее, почти магическое — ударил мне в грудь, как клинок.

Тело вспомнило: как она прижималась ко мне ночами, когда я метался в лихорадке, как её пальцы выковыривали из моей плоти проклятие, пока её собственная кожа трескалась, как пергамент.

А теперь она стояла передо мной — чужая. Гордая. Недоступная.

— Вот, — сказала она, протягивая документы. Голос — лёд. Но я услышал дрожь под ним. Как трещину в стекле перед разломом.

Я не взял бумаги.

Что-то дрогнуло внутри.

Зверь.

Он дёрнулся, словно поднимая голову и внимательно глядя на неё. Он принюхался. Я вдохнул воздух вокруг неё.

Послышалось тихое рычание, словно у неё изменился запах. Что-то в ней изменилось…

А я не мог понять, что именно.

Но дракон смотрел только на неё, словно никого, кроме неё, в мире не существовало.

Неужели магия не сработала? Но у отца получилось!

После смерти первой истинной он должен был умереть. Дракон тосковал. Дракон искал смерти. Но отец разорвал связь. И женился на маме.