Мне показалось, что мои плечи немного расслабились.

— Ну все, Яна, - выдохнула я, вспоминая свое старое имя из того мира. — Ты больше не Алира. Все закончилось… И что-то началось… Ты уже начинала все с нуля… Так что тебе бояться нечего…

Но я все равно дрожала. Воспоминания вернули в больничную палату. Как давно это было... Восемь лет назад. Далеко-далеко. В другом мире,в котором я жила перед тем, как попасть сюда, в тело Алиры Гринвей. Завидной невесты, красавицы - дебютантки, за которой строились целые очереди женихов.

Чистый белый свет. Чистые простыни. Вечернее окно с жалюзи. Пиканье какого-то прибора и папина рука.

“Яночка, не надо… Не трать денежку… Лучше прибереги. Не надо залезать в долги… Ну сколько мы выиграем? Ну месяца два… И то там шарлатанов полно… Я все равно уйду. А тебе это все выплачивать…”

Я тогда плакала, сжимая его холодную руку.

“Пап, прошу тебя… Не надо так говорить…” - шептала я в его пальцы, которые сжимали мои.

“Ну что значит, не надо? Меня завтра выпишут! Мы вернемся домой!”

Я понимала, что это - не выздоровление. Это … конец.

А потом я помню, как спустя месяц набирала скорую и кричала в трубку: “Папа наглотался таблеток! Срочно! Приезжайте!”.

Полуобморочное состояние. Я не чувствовала даже пола под ногами. Как же они медленно едут… А потом его подпись на документе и последние слова: “Я не хочу, чтобы моя дочь страдала… Отказываюсь от реанимации”.

Слезы выступили на моих глазах, как тогда, когда я смотрела в окно. Папу увезли. И когда я увидела его в следующий раз, он был спокойным, нарядным в красивом костюме. А у меня в руках дрожали две розы.

Я не спасла. И я до сих пор не могу простить себя за это.

И поэтому, когда моего мужа привезли, я поняла, что должна быть рядом. Бороться до конца. Не отпускать. И я не отпустила.

Мои пальцы снова отогрели стекло, а я увидела за стеклом нарядный зимний лес. Как на открытках.

“Интересно, муж вспомнит обо мне?”, - сглотнула я, чувствуя, как снова подступают слезы.

“Не реви!”, - приказала я своим нервные клеткам, которые уже ныли дружным хором.

Карета остановилась. И я поняла, что мы приехали. Томас помог мне выйти из кареты. Моя нога тут же провалилась в снег.

— Осторожней, мадам. Здесь нечищено...

Поместье в два этажа возвышалось над заснеженным забором в черном кружеве деревьев. Небольшое, из красного кирпича с высокими строгими темными окнами, оно казалось необитаемым островом среди белого снега.

— Мадам, может вы одумаетесь и … вернетесь домой? - послышался голос кучера Томаса.

Огромный бородатый детина стоял рядом и смотрел на промерзший дом, чьи высокие трубы цепляли серые снежные облака.

— Спасибо, Томас! - вздохнула я, похлопав его по плечу. — Дальше я сама…

Я ступила на обледеневшую лестницу и направилась к старой двери. От моего прикосновения, дверь открылась, а я вошла в гулкий, холодный темный холл.

Я чувствовала себя крошечной песчинкой, в луче света, застывшей в нерешительности.

Этот дом принадлежал семье Алиры. Древний магический род алхимиков. Меня никогда не привлекала алхимия. Настоящую Алиру, видимо, тоже. А вот дом пригодился!

Я поставила чемодан на пол, а потом сглотнула и закрыла дверь, словно отрезая от себя все прошлое.

— Ну здравствуй! Новая жизнь! - произнесла я, а мой голос утонул в темноте дома.

Холл пах сыростью, пылью и чем-то древним — будто стены хранили шёпот прежних владельцев.

На стене висел портрет женщины в чёрном платье с серебряной брошью в виде полумесяца. Её глаза, потемневшие от времени, смотрели прямо на меня. Они смотрели на меня, как на блудную дочь, с позором вернувшуюся домой.

Я провела рукой по перилам лестницы — дерево было гладким, будто его веками касались чьи-то пальцы. В углу, под лестницей, мелькнул силуэт — но, моргнув, я поняла: это лишь тень от ветки за окном.

И всё же… Дом не чувствовался заброшенным. Скорее, затаившимся в ожидании.

Как будто он знал, что однажды сюда придёт женщина, чья красота сгорела в огне чужой боли, и чья душа ещё не сдалась.

Для начала я решила выбрать комнату, чтобы отапливать только ее. Одной комнаты мне будет вполне достаточно. Для начала.

Я ничего не хотела брать из дома генерала. Ни украшения. Ни подарки. Ни деньги. Хотя, вру. Немного денег я с собой взяла. Где-то в глубине души я чувствовала, что если я возьму платья, подарки, получится так, словно муж откупился от меня. А мне хотелось, чтобы он почувствал, что то, что я сделала для него, невозможно перекрыть роскошными платьями и украшениями.

Я открыла скрипучую дверь в одну из комнат и включила магический свет.

— Ну и д-д-дубарь зд-д-десь! — поежилась я, глядя на камин и дрова, которые лежали рядом.