Моя рука сама поднялась, хотела обнять, прошептать нежностью: «Моя девочка… Давай ты подумаешь и вернешься домой… Мне без тебя пусто… Понимаешь? Я не могу тебя просто так взять и отпустить… Ты… ты значишь для меня больше, чем ты думаешь!». Тем более, что дракон больше не смотрел на нее, как на детеныша. Он чувствовал в ней… женщину! Я подавил в себе желание прижать ее к себе, забрать себе, спрятать и запереть в комнате.

Но я знал. Я должен ее отпустить. Словно оторвать от сердца. Дракон был в ярости. Он не хотел ее отпускать.

— Я ушла потому, что ты выгнал меня, — сказала она сквозь слёзы. — Из своего сердца. Из своей постели. Я всего лишь открыла дверь и вышла на улицу! А теперь… уходи! Уходи, пока я не стала кричать. Хватит мне тут изображать чувство вины.

Тишина.

Тяжёлая. Живая.

Как перед грозой.

Я протянул руку за документами. Мои пальцы дрогнули — хотели коснуться её. Хотели сказать то, что язык не мог.

Но я сжал кулак. Взял только бумаги.

— Прощай, — коротко сказала она.

И в этот момент дверь распахнулась. Ветер ворвался в холл, снежной волной ударив в лицо.

Вуаль слетела.

Я замер.

Передо мной стояла не та женщина, чьи руки я сегодня осторожно снял с себя.

Передо мной стояла красавица, которой Эллен даже в подметки не годится. Клянусь. Красота Эллен рядом с той женщиной, которая сейчас стояла передо мной, просто потерялась бы! Ее попросту никто бы не заметил!

На меня мокрыми от слез глазами смотрела женщина, за которую готов был сражаться до последней капли крови даже мой отец. А ведь он всю жизнь искал свой идеал, но так и не нашел.

Кожа — как первый снег. Глаза — янтарные, как пламя в моём сердце. Губы — алые, как кровь, что она пролила ради меня.

Я потерял дар речи, глядя на россыпь ее волос. На то, как она смотрит на меня.

А я… я стоял, как дурак, с документами о разводе в руках.

И впервые за всё время зверь внутри зарычал — не от инстинкта, не от долга.

От дикого желания. Он не просто хотел ее. Теперь он готов был взять ее прямо здесь. Прямо сейчас. На грязном холодном полу, разгрызая зубами ее платье и разрывая когтями ее юбки.

Я никогда в жизни не испытывал такого желания, как сейчас. Желания, от которого меня затрясло.

«Здесь! Сейчас!» — ревел дракон, глядя на нее как на самую соблазнительную добычу на свете.

Ткань штанов чуть не лопнула от того, с каким жаром тело среагировало на нее.

— Прощай, — повторила Алира, не замечая того, что происходит со мной. Ее глаза все еще были поныл слез. Она гулко прошла по холу и наклонилась за вуалью.

— Нет, — произнес я. А мой голос превратился в рык. Сейчас я - не человек. Сейчас я — чудовище, которое забыло все правила отца.

“Правила, которые делают тебя человеком!” — послышался призрак его голоса.

“Ты представляешь, что она почувствует, когда ты возьмешь ее прямо здесь?!” — пронеслась мысль. Я пытался уцепиться за нее остатками сознания.

“Да, представляю! Тебя!”, — сходил с ума дракон, а перед глазами то, как провожу языком по ее коже в тот момент, когда беру ее. Я никогда себе такого не позволял. Даже когда хотел ее больше жизни. Я всегда старался быть нежным. Но сейчас нежности не было. Была страсть. Ослепляющая. Сжигающая изнутри.

По шее пробежала чешуя — не от возбуждения, а от боли. Как будто кожа не выдерживала натиска зверя внутри.

— Между нами все закончено. Документы подписаны. Мы больше друг другу никто! — произнесла она, глядя мне в глаза.

О, если бы она знала, чего мне стоит сдерживать себя сейчас. Если бы она понимала, что такое сдерживать внутри голодного зверя, то уже бежала бы…

Каждый вдох давался с трудом — как будто грудь сковали раскалённые цепи. Я сжимал челюсти так, что на языке появился вкус крови. Это был не гнев. Это была мольба. Мольба тела, которое помнило её тепло, её запах, её пальцы на моих повязках. А разум кричал: «Она больше не твоя!»

Когда она сказала «Мы больше друг другу никто», у меня внутри что-то треснуло — не сердце, клетка, в которой я сдерживал чудовище. Та самая, что держала меня в человеческом облике.

— А теперь оставь меня, — произнесла она с таким нажимом, с которым выпроваживают за порог незваных гостей.

Под кожей что-то пришло в движение. Чешуя пробуждалась. По шее, по спине, по рукам. Я чувствовал, как ногти удлиняются, превращаясь в когти, как зубы становятся острыми, как дыхание перегревает воздух.

Я — не человек. Я — огонь в плоти. И она стоит перед этим огнём без защиты.

Я не помню, как это произошло. Не помню, как бросился к ней, как схватил ее и прижал к стене. Опомнился я лишь в тот момент, когда в голове прозвучал строгий голос отца: “Это не по уставу!!!”.

«Она — твоя!» — рычал зверь.

«Она ушла!» — шептал разум.

«Она вернулась!» — пело сердце.