На лице — гладкая белизна, будто я — богиня, сошедшая к смертным. А внутри, в душе я — все та же несчастная старуха, что плакала в пустой спальне, пряча лицо в подушку, чтобы не услышали слуги.

Продавец в магазине, в котором я купила мыло, едва не залез на прилавок, расхваливая мне какие-то духи. Он бесконечно рассыпался в комплиментах, подкручивал тоненький маленький усик, напоминавший секундную стрелку на часах, и улыбался так, что я даже отошла на несколько шагов. На всякий случай.

Когда продавец приблизился настолько, что мне стало неуютно, я почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от того, что чужие пальцы могут коснуться меня. Я ведь хотела, чтобы меня касались только пальцы, которые принадлежали моему дракону. И мысль, что кто-то другой может захотеть меня, вызывала тошноту. Не потому что я не хочу быть желанной. А потому что я хочу, чтобы захотел он. Только он. Даже если это больно.

Я купила себе корзину, в которую сложила покупки. Хлеб, булочки, чай, масло и немного круп.

И везде я чувствовала себя неуютно. Эти взгляды, которыми меня провожали, заставляли меня нервничать и ускорять шаг.

А в голове крутилось: «Ну конечно, теперь я красавица. Как раз вовремя — когда он уже выбрал другую. Видимо, судьба решила поиздеваться: «Вот тебе красота! А вот — одиночество. Наслаждайся!».

Хотя с такой красотой женщины не бывают одинокими!

На улице уже стемнело, а я все не могла отделаться от чувства, что прохожие постоянно оборачиваются на меня. Мужчины с явным интересом, а женщины с завистью.

Какой-то мужчина подбежал ко мне и вручил цветочек. Он был некрасив, но я вежливо улыбнулась ему.

«Это не тебе. Это твоей красоте! Красота — страшная сила. Когда люди видят красоту, им плевать, что прячется под ней!» — пронеслось в голове.

Но цветочек я взяла, положив в корзину.

Я все еще не могла поверить в то, что случилось. Неужели свершилось чудо? Или… Или это те самые розовые сопли, которые вчера разукрасили всю лабораторию?

Пока что все подозрения сводились к ним. Не может такого быть, чтобы причины не было!

«Если это те самые сопли, то это золотое дно!» — пронеслось в моей голове.

А разве может быть такое? Я же в зельях - полный ноль!

Учитель химии всегда говорил о том, что великие открытия делают идиоты. Он рассказывал, как изобрели закрепитель для краски. Один идиот не уследил за тканью, которую развесили сушиться после покраски, и на ткань капнула птичка. И это сделало революцию в моде!

Он мечтал сделать свое великое открытие, но идиотом быть не спешил. Даже готовился к этому, скупая книги и журналы.

И каждый раз, когда кто-то из «случайных» людей делал великое открытие, злился и ходил мрачнее тучи.

Может, я как раз и оказалась тем самым «случайным человеком»?

Теперь таинственное зелье занимало все мои мысли, а я спешила домой так, словно там меня ждут!

Стоило мне приблизиться к поместью, как я увидела, что ворота почти завалило снегом. Пришлось тащить их и пинать снег в разные стороны. «Раньше это делали слуги!» — пронеслось ворчливое в моей голове. Никто не ждал меня дома с пирогом и теплым чаем. Никто не бежал открывать промерзшую дверь. Но оптимизм, что мне удастся наладить быт, не иссякал!

Я отряхнулась, прошла в лабораторию, видя, что здесь все чисто! Кое-где остались похожие на сопли подтеки, но и они испарялись.

Помятая тетрадка с мокрыми страницами была нервно прижата к груди.

«А что, если у всего этого временный эффект?» — подумала я. И эта мысль меня напугала.

Я снова нашла этот рецепт. Надо узнать, что это вообще такое? Может, я тут прорыв в медицине совершу! Или в косметологии! Сердце ухало в груди так, словно я пробежала стометровку без разминки.

Ладно, теперь главное просушить тетрадь!

Пока тетрадь бережно сушилась у камина, я думала о муже.

Я хотела, чтобы он увидел меня сейчас. Хотела, чтобы его сапфировые глаза расширились, а дракон внутри зарычал от жажды. Но еще сильнее я боялась — а вдруг он просто скажет: «Красива? Ну и что? Ты все равно не та».

Я вскипятила чайник, съела две булки, хотя обещала себе есть по одной, как вдруг раздался стук в дверь.

Стук был таким громким и отчетливым, что я сразу поняла: кто-то очень хочет меня видеть.

Я вышла из комнаты в коридор и подошла к окну. Возле дома стояла черная карета мужа. Томас сидел на козлах, кутаясь в шубу и поглядывая на окна.

Сердце ударило в рёбра, как птица, запертая в клетке. Я почувствовала, как по спине пробежал жар — не от страха, а от того самого древнего зова, что когда-то заставлял меня бежать к нему сквозь снег и ночь.

В мыслях пронеслось: «Он пришел! Пришел за мной!»

Но я тут же попыталась успокоиться.

«Открывай! Чего стоишь!» — трясли меня нервные клетки. — «Пусть полюбуется, какую красоту потерял!»