— А! Я поняла, у вас семейная драма. Дай-ка догадаюсь. Твоя жена узнала правду! — усмехнулась Эллен, а я вспомнил газету. — Бедняжечка. Мне её искренне жаль, правда… Потерять самое ценное, что есть у женщины — красоту, это… это самое ужасное, что может случиться!

Дракон взревел, а из меня вырвались не слова, а пламя.

— Я предупреждал тебя. Ни слова плохого о ней! Предупреждал? Предупреждал! И ты снова лезешь туда, куда тебя не просят. Она спасла мне жизнь! Она отдала красоту, молодость, здоровье, чтобы я стоял сейчас и разговаривал с тобой! — рычал я. - И я предупреждал, что не позволю говорить о ней в таком пренебрежительном тоне!

Морозный воздух вокруг задрожал от магии внутри меня. Снег под ногами Эллен начал таять — не от тепла, а от жара, исходящего от моей кожи.

— Знаешь, когда моя матушка постарела, у отца появилась другая. Об этом знали все. Слуги, дети, мама… Отец говорил, что мама постарела и подурнела. Она и сама знала, что десятые роды сильно состарили её. И мама решила стать моложе и красивей. Она прибегла к запретной магии. И одна из мазей выжгла её кожу. Её лицо превратилось в сплошной ожог. Мама умерла в пустой спальне, глядя на потолок. А на её похоронах отец уже раздавал приглашения на предстоящую свадьбу, — в голосе Эллен промелькнула насмешка.

Она провела пальцем по бриллианту в волосах:

— Так что не говори мне о жертвах. Я видела, чем они заканчиваются. К тому же… Разве это умный поступок женщины? Она могла нанять какую-нибудь нищенку, которая готова была бы сидеть рядом с вами круглые сутки, — усмехнулась Эллен. — И не посвящать её в подробности.

— Моя жена никогда бы не пошла на убийство, — произнёс я. «Эллен бы так и сделала!» — пронеслось в голове. — К тому же ты на такой поступок не способна! Ты бы никогда не отдала свою красоту ради кого-то.

— Не отдала бы, — произнесла Эллен, глядя на меня с удивлением. Как я вообще мог о таком заговорить. — Потому что это — всё, что у меня есть. Это всё, что вы, мужчины, цените в нас. Красота. За неё вы готовы простить всё. Даже отсутствие чести, даже нелюбовь, даже бедность.

Эллен помолчала, а потом едва заметно улыбнулась.

— Я бы не стала отдавать свою красоту ни за какого мужчину в мире, — спокойно произнесла она, немного задумавшись. — Потому что без красоты я останусь беззащитной. А мужчина…

Она словно смотрела мне в душу.

— Рано или поздно бросит меня ради красавицы. Я знаю это. Я это уже видела.

В этот момент ее глаза скользнули по окнам моего поместья.

Под кожей зашевелилась чешуя — не как знак силы, а как предупреждение: «Ты теряешь контроль». В горле першило, будто я проглотил угли. Зрачки сузились до щелей, и мир окрасился в цвета крови. А Эллен смотрела на меня, как на трофей, не понимая, что стоит перед зверем, который уже перестал быть человеком.

— Ты ведь сам сказал, что не можешь хотеть женщину, которая выглядит как призрак собственной жизни, — прошептала Эллен, и в её голосе не было злобы — только холодное сочувствие. — Она отдала тебе всё... Но ты не можешь лгать себе, Иарменор. Ты не хочешь её. Ты жалеешь. А жалость — не любовь. Это клетка.

— Внутренняя красота — это, конечно, чудесно. Но ей не оборачиваются вслед, — усмехнулась она, склонив голову. — Потому что красивая женщина — это статусная вещь. Да, я вещь! Я знаю. Мне с детства об этом не уставали напоминать.

Она смотрела на меня холодными и грустными глазами. И тут же перешла на «вы».

— Вы же знаете, генерал, — ваше имя должно сиять, а не тонуть в слезах какой-то… несчастной женщины. Задумайтесь, вы — генерал. Общество не прощает больных, убогих и несчастных. Вы должны сиять. Вы — символ нашей победы, — улыбнулась она. — Иначе общество вам этого не простит. От вас хотят не милосердия и доброты. От вас хотят другого. Они хотят видеть, что вы всегда получаете то, о чем они могут только мечтать. И поэтому они идут за вами. Даже на смерть.

— Ты даже не заметишь, если я исчезну, — произнес я, глядя на ее ослепительную красоту. — Потому что тебе нужен не я. Нужен мундир. Так иди к нему. Он висит в гардеробе. Спросишь у дворецкого!

— Не пожалейте о своем выборе, господин генерал, — улыбнулась Эллен. — Помните. Я вызываю зависть. Она — жалость. Так что вы выбираете? Зависть или жалость?

И Эллен улыбнулась еще сильней. Словно не сомневаясь, что я выберу.

— Советую подумать, господин генерал. Потому что если я поеду на бал, вряд ли я останусь там в одиночестве. Подумайте, что скажут в обществе. Генерал Эрден не смог удержать красавицу рядом с собой. Ее увели у него из-под носа. Разве стоит доверять ему крепости? Ваша репутация непобедимого генерала-дракона сильно пошатнется.

Она знала, на что давить, поэтому смотрела на меня спокойно.