— Скажи «нет» — и я остановлюсь, — прошептал он, а его губы касались моих. — Но если скажешь «да»… я покажу тебе, как дракон любит свою истинную. Не нежно. Не романтично. Яростно. Потому что любовь дракона — это не поцелуи под луной. Это война. Война за каждую твою улыбку. За каждый вздох. За право называть тебя своей.

Его рука скользнула под халат. Пальцы легли на живот — и я почувствовала. Не страх. Жар. Тот самый, что я потеряла после Морвета. Он возвращался — не как навязчивость, а как право. Право тела хотеть того, кто не сломал его, а собрал по осколкам.

— Дыши, Алира, — прошептал он, целуя шрам снова. — Просто дыши. А я… я буду помнить каждую секунду этого момента. Каждый твой вздох. Каждую дрожь. Потому что это — моя победа. Не Коллфракс. Не империя. Ты. Ты позволила мне коснуться себя. После всего.

Я чувствовала, как жар метки передается телу. И мое тело начинает потихоньку отвечать… Отвечать на его прикосновения. “Ты всегда можешь сказать “нет”, - повторяла я своему телу. “Я могу всегда сказать “нет”. С ним - могу… “, - мысленно шептала я, чувствуя, как его руки скользят по мне.

“В любую секунду я скажу “нет”, и он остановится!”

Тело расслаблялось. Медленно, недоверчиво… Оно даже отзывалось на его прикосновения.

— О, боги… — выдохнул он, вдыхая запах моих волос. — Я тебя выстрадал. Каждую ночь у твоей постели. Каждый час в подземельях у ведьмы-алхимика. Каждую минуту, когда ты смотрела на меня с пустотой в глазах… Я выстрадал эту женщину. И ни за что не отпущу.

Его губы нашли мои — и в этом поцелуе не было нежности. Была мольба. Мольба тела, которое месяц жаждало одного прикосновения. Мольба души, которая боялась, что никогда не услышит «да».

И я ответила.

Не словами. Телом. Мои пальцы впились в его плечи. Ноги обвили его бёдра. И в этот момент метка на лопатке вспыхнула — не золотом, а огнём. Живым, пульсирующим, как сердце дракона.

Розовые сопли не помогали. Шрам не исчезал. Зато на пальце сверкало новое обручальное кольцо.

Я отбросила марлю — пропитанную зельем, пахнущим горелой пластмассой и отчаянием. Оно липло к пальцам, как слизь разочарования. Значит, придется искать другое средство. Или изобретать. Снова. С нуля.

Я смотрела на свою щеку в зеркале, а потом прикрыла ее прядью волос.

Только я хотела встать с пуфика, как вдруг увидела Иарменора.

Он стоял неподвижно, будто врос в пол. Вместо слов я услышала хриплый выдох, похожий на рык.

— Я так и знал, — послышался голос. — А мне говорила, что всё в порядке.

Я сглотнула.

— Он навсегда, — мрачно выдохнула я. — Или по крайней мере до того момента, пока что-нибудь не придумаю… И смотрится уродливо.

— А ты представь, что это метка истинности, — прошептал он, и в его голосе не было жалости. Была одержимость. — Я уже устал тебя разубеждать, что всё в порядке… Я уже не знаю, как тебе объяснить, что всё хорошо… Хотя нет. Кажется, знаю.

Он повернулся и вышел. Быстро. Слишком быстро для человека.

Сердце дёрнулось в груди — не от страха. От предчувствия.

Я бросилась за ним, слыша, как закрывается дверь лаборатории. Дёрнула ручку — заперто.

— Иарменор! — закричала я, ударяя кулаком в дерево.

За дверью — тишина. Потом — шорох ткани. Запах нейтрализатора — резкий, едкий. Я унюхала его даже за дверью.

— Нет… — прошептала я, и мир сузился до одной мысли.

Но тут дверь открылась, впуская меня.

Он стоял у стола. На щеке — свежий, кроваво-алый шрам. Тот самый нейтрализатор стекал по его скуле, как слеза дракона.

— Что ты наделал?! — выдохнула я, бросаясь к нему. Мои пальцы впились в его запястье, отнимая тряпку. — Ты совсем дурак?!

Голос дрожал. Не от гнева. От боли. От боли за него. За то, что он сделал это ради меня. Ради моего стыда. Ради моей сломанной души.

Под действием нейтрализатора шрам на его щеке начал затягиваться — медленно, мучительно, оставляя после себя багровый след, зеркальный моему.

— Вот тебе и метка истинности, — прошептал он, и в его глазах плясали янтарные искры. — Так что мы с тобой дважды истинные. Первая — на спине. Вторая — на щеке. И обе — навсегда.

— Ты… дурак… зачем… — всхлипывала я, вытирая слезы о его мундир. — Вот чем ты думал…

— Драконом, — ответил он, прижимая меня к себе. Его сердце билось под моей щекой — слишком быстро, слишком горячо. — Дракон решил, что должен был иметь такое же.

— Вот что ты творишь! — задохнулась я, направляясь к столу и беря тетрадь. — Ты понимаешь, что теперь придется искать способ это убрать?

— Понимаю.

В голосе за моей спиной звучала улыбка. Я растерла слезы рукой.