Каждый вечер Иарменор уезжал. И это — единственное, что ранило меня по-настоящему.

Я сама сказала ему: «Ищи другую. Я не могу быть твоей женой». Но в глубине души я надеялась — нет, верила — что он не посмеет. Что его гордость, его честь, его драконья природа не позволят ему разделить ложе с женщиной, которая не его истинная.

Дворецкий клялся: «Господин генерал в комендатуре, мадам! Опять маги что-то затевают у границы!». Но я видела, как дрожат его пальцы, когда он подаёт мне чай. Врёт. Или сам верит в ложь.

А я… Я чувствовала молчаливую обиду. И под ней — тонкую, ядовитую нить ревности.

Сегодня я предприняла очередную попытку. Седьмую за день. Руки дрожали от усталости, глаза жгло от дыма. Я ставила палец на алхимический круг — и вдруг:

— Нет. Не туда.

Голос. Тихий, хриплый, как шорох чешуи по камню.

Я вздрогнула. За месяц он не произнёс ни слова в лаборатории.

— Сюда, — продолжил он. — Левее. И… усиль. Зажми соседний символ большим пальцем. Так будет… правильнее.

Я повернулась.

Он стоял у кресла — не приближаясь, не угрожая. Его сапфировые глаза, обычно холодные как лёд, горели янтарём. Но не голодом. Пониманием.

— Откуда ты знаешь? — прошептала я, впервые за месяц глядя ему в лицо без страха. — Про усиление… про символы…

Он не ответил. Только улыбнулся — едва заметно и загадочно.

— Ещё одного ингредиент не хватает, — сказал он, подходя ближе. Остановился в двух шагах — ровно на границе моей зоны комфорта. — По правилам баланса. Семь ингредиентов — четыре стихии, время и плоть.

— Пыль же это плоть! — возразила я, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Пыль — это время. Это не плоть… - твердо произнес Иарменор.

— Но она же состоит из ороговевших частичек кожи! Значит, это плоть! - спорила я.

— А ты откуда все это знаешь? - спросила я, вспоминая правило баланса. Да, я смотрела его… Но, может, он прав? Пыль — это все-таки время? Он достал из кармана мундира потрёпанную тетрадь в чёрной коже. На обложке — выжженный драконий коготь.

— Я уже месяц учусь в магической академии, — сказал он тихо. — У старой ведьмы, которая бьёт меня мешалкой по голове и называет «дылдой». Она сказала: «Твоя жена — внучка Корнуэллы. А ты, дылда, не знаешь даже, как весы калибровать».

Я смотрела на него — и не узнавала. Генерал Иарменор Эрден, победитель Коллфракса, непобедимый дракон… Целый месяц терпел унижения старухи, чтобы понять мою магию. Чтобы стоять здесь и показывать мне, куда ставить палец.

Он улыбнулся.

— Можно я попробую? — спросил он.

Я отступила. Впервые за месяц — не от страха, а от изумления.

Его пальцы двигались с лёгкостью танцора. Взвешивал — не грубо, а с нежностью, будто касался лепестка розы. Сыпал порошок — и каждая крупинка ложилась точно в цель. Ставил руку на круг — и символы вспыхивали золотом, как будто ждали именно его прикосновения.

Он не просто понимает. Он чувствует алхимию кожей.

— Вот, — прошептал он, не глядя на меня. — Теперь осталось добавить то, чего не хватает. Ты не помнишь, что положила в тот раз?

— Честно? Нет, — выдохнула я, чувствуя, как стыд поднимается от шеи к щекам. Я была уверена, что он спит с Эллен. А он… Он учился. Целый месяц. Ради меня.

— Вот… Теперь остался еще один ингредиент, - послышался мягкий голос. — Ты не помнишь, что ты могла добавить?

— Надо пересмотреть список. Если мы условно принимаем пыль как время, - озадачилась я.

Мы заговорили. Сначала о формулах. Потом — о мелочах. Он знал ингредиенты наизусть — не как список, а как историю. «Мортифлора цветёт только под полной луной. Её нужно срезать под корень. Иначе она потеряет половину свойств». «Селитра из гор Леррейских пахнет кровью. Так ее можно отличить от обычной селитры».

Мы перенюхали все баночки. И две даже выбросили.

— Она просто задохнулась… нужно чуть-чуть не закрывать крышку, - слышала я голос Иарменора.

Я слушала, и впервые за месяц чувствовала. Не страх. Не пустоту. А интерес. Живой, тёплый, как искра в пепле.

— Так положи! — рассмеялась я, отбирая у него банку с ашенарой. — Она ещё свежая! Её только через месяц выкидывать!

— Я — дракон! Я запахи чую лучше людей. Ее пора выкинуть! - рассмеялся он. — Там уже все сдохло…

И тут я посмотрела на время.

— Мама дорогая! Уже четыре часа! - обалдела я.

Ничего себе, время пролетело! Почти незаметно. Я видела, как Иарменор листает мою тетрадь, с каким интересом смотрит на формулы. И только сейчас я начала понимать. А нас ведь ничего не связывало, кроме постели и истинности. Он — просто генерал, который воюет. Я — просто женщина, которая ждет, переживает и встречает. Может, в этом была наша главная проблема, когда мы были еще в браке?