Я жду, что вот-вот он попросит дать ему шанс. И я пойму, что даже искренность во взгляде — хорошая игра актера.

Но Эйс не договаривает. Он резко выдыхает:

— Забудь, не важно.

Разворачивается и просто уходит.

И я понимаю, что… он не может произнести то, что собирался.

Ледяной Эйс не может по-настоящему открыться.

А значит, его знаки внимания… искренние?

Нет. Это невозможно.

Теряюсь в сомнениях, сжимая злосчастный подарок.

Так что же происходит?

Он понял, что обычные его уловки с Роксаной не сработали и принялся очаровывать? А как только решит, что я в его руках, так сразу и ударит?

Или нет?

Глубоко внутри бьется мысль: а что если он на самом деле не такой холодный и расчетливый манипулятор? Что если он просто сломанный… внутри.

Как механизм древних.

Нужно просто подобрать к нему ключ и…

И я понимаю, что это снова отголоски чувств Роксаны. Она любила Эйса. Она была готова ему верить.

А я…?

А я не верю в то, что он способен по-настоящему любить. Увлечься, заинтересоваться — да. Потерять сон от того, что интересная ему женщина не тает от одного его взгляда — запросто. Сойти с ума из-за своенравности и дерзости когда-то покорной жены и стать зависимым от одной ее улыбки — это про Эйса.

До странности приятное чувство.

И в то же время опасное.

И тут я понимаю, что сейчас Эйс… сделает для меня что угодно.

И я решаюсь на риск.

Отправляюсь в его кабинет, чтобы рассказать часть правды о том, что мы с Деренис задумали. Дочери так или иначе придется поехать на экзамен в Срединные земли. А я все это время пыталась придумать, как уговорить Эйса разрешить ей поездку.

И шанс — вот он.

— Эйс, — захожу в кабинет и, прикрыв за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной.

Муж стоит у окна, вглядываясь в пейзаж снаружи.

Широкоплечий, высокий. Все же он очень красивый мужчина. Хотя и такой… ледяной.

— Роксана? — Эйс удивленно поворачивается ко мне.

Сцепляю руки за спиной, стараясь если не унять, то хотя бы спрятать дрожь в пальцах.

— Эйс, я, — отлепляюсь от двери, делая шаг навстречу. — Я хочу, чтобы Деренис съездила в Срединные земли, — чувствую, как голос чуть-чуть срывается.

Не успеваю договорить, как Эйс качает головой.

— Нет, — произносит спокойно.

Растерянно моргаю. Как это «нет»?

Он подходит ко мне, приобнимает за плечи и подводит к окну. Понимаю, что мы продолжаем играть. Позволяю ему это сделать.

За окном цветет красивый, ухоженный сад. Отсюда слышно пение птиц.

— Эйс, прошу тебя, — спокойно произношу, добавляя в голос нежности.

Он не спрашивает зачем нам с Деренис это, а я не спрашиваю, почему он против. Это не диалог. Это игра. Он подавляет. А я сдаюсь.

Или не сдаюсь.

Эйс прощупывает мои новые границы. Как долго и уверенно я готова отстаивать свои желания.

— Я подумаю, — хмыкает Эйс.

Отпускает меня. Отходит к столу.

Разговор окончен.

Или нет.

— Эйс, — я тоже подхожу к столу. Встаю напротив. Опираясь на столешницу. — Прошу тебя.

На лице мужа мелькает раздражение. Он не любит, когда на него давят. Предпочитает, чтобы его слушались, подчинялись.

А я не слушаюсь его невербального послания: «мы закончили это обсуждать».

В тоже время, он хочет показать себя любящим, нежным, заботливым. А выгнать меня сейчас — испортить с трудом созданное впечатление.

— Да зачем тебе это? — хмурится Эйс. — Тебе и Деренис хорошо здесь.

Какая самоуверенность. Он буквально решает все за нас.

— Мы запретили Деренис даже попробовать сдать экзамены на лекарку, — осторожно произношу я. — Она полжизни об этом мечтала. Такие вещи не забываются. Это мешает ей учиться новой академии и выбирать подходящего мужа. Разреши Деренис хотя бы попробовать.

Я намеренно говорю «мы», чтобы снизить ответственность Эйса. Чтобы убрать его желание спорить и отстаивать свою правоту. И также намеренно добавляю, что Деренис это мешает выбрать мужа. Эйс давно хочет подобрать повзрослевшей дочери выгодный брак. И ожидание его раздражает.

Нет ответственности, зато есть выгода.