Мне казалось, что внутри у меня был радар, настроенный на Юньвэня и определяющий, говорит ли он правду или лжет. Наша связь сама по себе с каждым прожитым днем становилась все крепче, и я не могла объяснить, почему это происходило. Возможно, это все моя фантазия, но мне начинало казаться, что я должна была попасть сюда, в это время. Наверно, когда уже все кажется совершенно бессмысленным и непонятным, где-то глубоко внутри надежда нашептывает, что все, что с тобой происходит, не случайно. Судьба назначила тебе испытание, и от твоего выбора будет зависеть его исход.

– Мой дед всегда по утрам и вечерам пил чаи, – начал рассказывать Юн тихим, задумчивым голосом. – Я часто присоединялся к нему, мы много разговаривали, и он многому меня учил. Чаепитие умиротворяло его вечером, а утром бодрило и настраивало на работу.

Однажды слуги долго не несли нам чай. Дед нервничал, кричал евнуху Бо, но того не было на месте. Тогда я лично отправился проверить, почему нам не приносят чай. В кухне никого не было, кроме симпатичной служанки, которая запомнилась мне тем, что всегда выполняла свою работу с улыбкой, будь то приготовление еды или мытье грязных полов. Я хотел было окликнуть ее, как вдруг увидел, что она достает из рукава маленький пузырек и выливает его содержимое в чайник, в котором всегда заваривают чай для императора.

Оказавшись рядом с ней, я стянул серебряное кольцо с пальца и бросил его в чайник. Кольцо потемнело, и я понял, что девушка добавила яд. Помню, как позвал стражу, как они схватили ее. Позже состоялся суд, а затем и казнь. Она так и не сказала, кто приказал ей отравить императора. Дед считал виновными почти половину дворца. В последнее время он был очень подозрительным, и во всем видел заговоры. Хочешь – верь, а хочешь – нет, но так все и было.

Слушая Юна и наблюдая за его выражением на лице, я думала о том, как сложно ему было жить во дворце. Наконец-то я полностью поняла его чувства и его желание отдать трон мирным способом и удалиться от политических дел. Во мне появилось сильное желание прижаться к нему, погладить его по голове, коснуться губами его шелковой кожи, провести пальцами по его шее, по обнаженным плечам и переплести его пальцы со своими…

Спохватившись, я тихо погрузилась с головой в воду и быстро вынырнула. Убрала с лица мокрые волосы, фыркнула и сказала:

– Я тебе верю. А теперь поплотнее зажмурь глаза, потому что я собираюсь выходить. Вода уже остыла.

Усмехнувшись, Юн выполнил мою просьбу. Я шумно встала и замерла, ища глазами что-то, похожее на полотенце. Не вытираться же мне своей одеждой…

Верно расценив мое замешательство, Юньвэнь тихо хохотнул и, не оборачиваясь, протянул мне хлопковое полотенце, расшитое золотыми нитями.

– Откуда ты… – начала было я, но замолчала и взяла полотенце. – Ладо, не важно. Фокусник хренов.

– Помочь? – хитро улыбаясь, спросил Юн.

– Иди лесом! – нарочито грубо ответила я.

Улыбка императора сделалась еще шире. Он вообще на меня когда-нибудь обижается? Даже, когда я сказала, что не люблю его, он скорее обиделся на этот факт, чем на меня. Он либо невероятно благородный, либо просто идиот.

Вытершись, я обмотала полотенце вокруг себя и осторожно начала выбираться из внушительной ванны. В последний момент моя нога поскользнулась, и я разбила бы себе голову о края долбаного императорского корыта, но Юн вовремя подхватил меня на руки, и я, таким образом, избежала страшного падения.

– Больше я в твое корыто не полезу, – пообещала я, крепко схватившись за плечи императора.

Его глаза, очаровательные темные глаза, были широко распахнуты и глядели на меня немигающим взглядом.

– Так, полегче давай, – возмутилась я, плавясь под его взглядом. – Мне кажется, твоя рука на моей заднице…

– Вот поэтому я и остался с тобой, – не сводя с меня своих бездонных глаз, сказал Юньвэнь. – Чтобы поймать тебя, если ты оступишься. А не чтобы трогать твои ягодицы.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но император вдруг опустил меня на пол, протянул мою одежду и, отойдя в сторону, закрыл глаза и отвернулся.

Бубня себе под нос всякие обзывательства в его адрес, я быстро переоделась и поспешила к выходу из купальни. Юн тихо ступал следом за мной, не сказав по пути к покоям ни слова. Я же была вся на взводе. Пятая точка все еще чувствовала на себе прикосновение его горячей ладони, а ноги подкашивались от одной только мысли о том, что в момент, когда Юн прижимал меня к себе, на мне было только тонкое хлопковое полотенце.

Майя Ли, кажется, ты попала…

В покоях нас ожидал скромный, но сытный ужин, на который я налетела как коршун. Юн же к еде не притронулся. Лишь выпил чашу вина, задумчиво глядя на то, как я, наплевав на этикет, набиваю себе рот.

– Ты же понимаешь, что ничего мне не должна? – внезапно спросил он, глядя на меня странным взглядом.

От такого вопроса кусок куриной грудки застрял у меня в горле. Откашлявшись, я непонимающе взглянула на императора.

– Возможно, ты считаешь, что просто так ничего не дается. И что рано или поздно я потребую от тебя что-то взамен тому, что делаю для тебя, – пояснил Юньвэнь, все еще странно глядя на меня.

– Например? – сдавленно спросила я.